Книга Ночные всадники, страница 42 – Николай Свечин

Слобода Катызы – скверное место. Начала свою историю она еще в шестидесятых годах. Тогда на пустынном левом берегу Оки выстроил себе землянку мещанин Журавлев по прозвищу Катыз. Он был кузнец, ковал гвозди, а весь доход пропивал в кунавинских кабаках. Постепенно его жилище стало обрастать соседскими хибарами. Здесь селились люди темные, непритязательные, и таких к 1896 году набралось уже немало. Почти сто домов образовали несколько безымянных улиц. Слобода в городскую черту не входила, поэтому строения все в ней были временные, на птичьих правах. Полицейский надзор отсутствовал. Ведь официально этой местности как бы не существовало.

Лыков поехал на выставку. Полицмейстер Таубе, как узнает о двух проходимцах, вряд ли обрадуется. Ведь Катызы с ним по соседству. Подполковник не откажется выделить надворному советнику пяток городовых.

Так и вышло. Александр Александрович принял Алексея сразу. И начал с благодарности за дни, когда по выставке ходил государь. Оказалось, что фон Таубе знал историю про студента с кульком баранок. И очень одобрял энергические действия начальника Летучего отряда.

Тот в ответ рассказал полицмейстеру о своем дознании и о том, что подозрение в убийстве городового падает на его бывших сослуживцев. Они скрываются в Катызах, совсем близко отсюда. Жить эти люди могут только разбоем – далеко ли до новых преступлений?

Фон Таубе принял решение быстро. Пристав Макарьевской части Воскресенский, как и Прозоров, тоже на время выставки был подчинен ее полицмейстеру. За Воскресенским полетел курьер. Пока его искали, подполковник подобрал шесть крепких ребят из кадра своей полиции во главе с околоточным надзирателем Васильковым. Высокий, сильный и хладнокровный, Васильков был подходящей кандидатурой. Он принял поручение арестовать подозреваемых в убийстве не моргнув глазом.

Вскоре прибыл Воскресенский, и привел с собой еще пять человек. Намечалась облава. Когда стемнело, полицейские с трех сторон вошли в криминальную слободу. Они держали оружие наготове. Несколько часов продолжался обыск, и не дал никаких результатов. Бывших городовых не нашли.

Утром Алексей по-начальственному собрал сыскных на совещание. Настроение у него, несмотря на вчерашнюю неудачу, было хорошее. Надворный советник словно вернулся в свою молодость: вот злодеи, их надо поймать; вот агенты, смотрят на него с надеждой. Пусть идет на ножи, а уж мы не выдадим! Все как тогда…

— Коллеги, вчера мы ударили по пустому месту. А почему?

Сыскные замерли в ожидании подсказки.

— Потому, что искали наобум, без разведки.

— А-а-а…

— Надо теперь повторить попытку, но уже с умом. Напрячь осведомителей, походить по пивным и портерным. Кто у нас отвечает за Кунавино?

— Я! – вскочил агент Сверчков.

— Какие у вас будут идеи?

Сверчков ответил сразу, словно заранее подготовил ответ:

— Надобно спросить у Германа.

— Кто таков?

— Уголовный. Вор первый сорт.

— Это ваш осведомитель?

— Так точно, ваше высокоблагородие. Два года как. Он тогда сел в острог, за то что самого Бугрова обокрал. Покушался на кражу через подбор ключей, да и попался. А мы как раз искали «наседку» к Тазетдинову. И Герман согласился. Ловко все провернул. С тех пор он у меня на связи для тонких дел.

— Годится. Вызывайте его сюда, хочу поглядеть на вашего осведа.