Книга Смертельные ловушки, страница 25 – Кэй Клевер Стрэхен

— Саллиэнн, может, это ты закрыла его? – предположила Ив. – Скажем, потянувшись за телефоном?

— Боб сам закрыл его – возвращаясь назад, – ответила Саллиэнн. – Кажется, все вы думаете, что я бессердечна. Окно было закрыто еще до того, как прибыл доктор.

— Никто не смотрел, нет ли следов за окном? – спросила Ив.

— Единственное место, в котором можно найти следы – это страницы детективных книжек, – объявил Боб. – В наиболее правдоподобных из них следы появляются в снегу или клумбах. Неделю назад я сам проводил опыт, пытаясь получить следы на зацементированной дорожке. Это было безнадежно: даже потоптавшись в грязи, я смог получить только пару смутных клякс…

— Как знаете, Боб собирается написать детектив, – вставила Ив.

— «За пышными усами скрываются злодеи…», – начал было декламировать Боб, гордо выпятив грудь.

Все рассмеялись. Саллиэнн хотела устроить вечеринку. Джастин сходил домой и принес выпивку. Смеха стало больше, и все пытались говорить одновременно, а мистер Лаки нетерпеливо дожидался, когда же его предоставят самому себе, чтобы у него появилась возможность обследовать местность за французским окном. Ему казалось, что, увидев парочку или даже бы один след, он испытает чуть ли не самое сильное впечатление в жизни. У двери гостиной он высвободился от попечения Саллиэнн, сказав:

— Через минуту вернусь.

Красные плитки под светом спички были совершенно чисты. Ступив на них, мистер Лаки зажигал спичку за спичкой. Он пытался найти собственные следы, но они были неразличимы. Вздохнув, он задул последнюю спичку, выпрямился и заглянул в окно террасы через тонкие газовые занавески.

«Смертельная ловушка», – думал он. В освещенной комнате кто угодно мог быть мишенью для стрелка, стоящего в темноте. И если первая попытка оказалась неудачной, то что помешает ему повторить ее другой туманной ночью? Че-пу-ха! Надо держать окна запертыми. Но человек, который смог пронести в комнату два пистолета… Рода говорила о злобных мыслях, ненависти, мести. Че-пу-ха! Мистер Лаки все более активно пытался отбросить эту идею, хотя теперь это получалось у него намного хуже. Повинуясь внезапному порыву, он быстро вернулся в гостиную, к дружелюбию света, тепла и голосов.

Несмотря на то, что стены гостиной за последний час приобрели новую и не всегда приятную привычку сходиться и расходиться, как океанские волны, мистер Лаки пришёл к выводу, что он ещё никогда не присутствовал на столь приятной встрече, до верха наполненной дружескими чувствами и симпатией.

Он опять сказал это мистеру Фисби, но тот лишь повторил свою предыдущую рекомендацию – мистеру Лаки нужно выпить чашку кофе. Старый тощий Фисби хотел как лучше; он прекрасно понимал: чтобы оценить все по достоинству, целой жизни мало, нужно две. Две жизни, два пистолета… В любом случае, мистер Б. Лаки объяснил ему шесть или десять раз, что не может пить кофе на ночь. Он также указал, что Рода, вернувшись из больницы, не пьёт ничего, кроме кофе и попросил мистера Фисби обратить на это внимание. Или хотя бы только посмотреть на ее волосы. «Ну согласитесь, старина, мы же друзья. Они же выглядят, как старое птичье гнездо, верно?»

— Моя дочь Блайт… – ответил мистер Фисби. – Я никогда не рассказывал о своей дочери? Это целая поэма. «Ее волосы мягки, как птенчики, а мысли светлы, как звезды». Там еще было что-то про нарциссы… Ага: «Нарциссы сухи и суровы, Гнездо темнеет средь дерев» … Ох, проклятье!