Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 1 – Александр Шевец

К восьми часам вечера большая галерея дворца Бельрив была почти заполнена. Через распахнутые двери всё ещё входили опоздавшие гости: дворяне в тяжёлых бархатных камзолах, дамы в платьях с высокими кружевными воротниками, офицеры королевской гвардии, иностранные посланники и придворные, чьё положение при дворе зависело не столько от должности, сколько от умения вовремя оказаться в поле зрения короля. Лакеи принимали плащи, разносили вино на серебряных подносах и меняли свечи в высоких подсвечниках, стараясь не мешать гостям. У дальней стены играли музыканты, но скрипки и виолы едва пробивались сквозь гул разговоров, смех и звон бокалов.

Бельрив строили почти два столетия, и разные поколения его хозяев оставили в нём слишком заметные следы. Восточное крыло ещё сохраняло толстые стены прежней крепости, узкие лестницы и низкие каменные переходы, тогда как парадная галерея, построенная при деде нынешнего короля, тянулась вдоль реки рядом высоких окон. Между ними стояли мраморные бюсты прежних государей династии де Валье, над двумя широкими дверями висели захваченные в прошлых войнах знамёна, а стены почти полностью закрывали огромные гобелены с изображениями охоты и сражений. Анри уже несколько лет перестраивал северное крыло на новый манер, однако работы продвигались медленно, поэтому дорога от главных ворот к парадным залам по-прежнему заставляла гостей пройти через мрачные коридоры старой крепости, прежде чем оказаться среди позолоты, мрамора и сотен свечей.

Король сидел у дальней стены под балдахином из тёмно-красного бархата и выслушивал английского посланника. Анри IV де Валье не любил тяжёлых церемониальных одежд и на вечерний приём надел чёрный камзол с серебряной вышивкой; вместо короны на его голове был узкий золотой обруч, почти терявшийся в светлых волосах. Справа от него сидела королева Анна де Савьер. Она слушала с тем спокойным выражением, которое придворные часто принимали за холодность, хотя пальцы её правой руки уже несколько минут медленно двигались по жемчужной нити на запястье. Те, кто хорошо знал королеву, могли догадаться, что речь гостя начинает её утомлять.

Сэр Эдмунд Уолсингем говорил по-французски почти безукоризненно. Он рассуждал о дружбе двух корон, выгоде свободной торговли и необходимости сообща защищать морские пути, когда откуда-то совсем рядом с королевским креслом раздался ленивый голос:

— Анри, если он ещё дважды произнесёт слово «дружба», я начну искать, где спрятан кинжал, — заметил Грело, отрывая виноградину от грозди и отправляя её в рот. Королева опустила глаза, скрывая улыбку, а английский посланник медленно повернул голову к шуту, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем позволяла простая досада.

На нижней ступени возвышения сидел мужчина в зелёно-чёрном камзоле. Шутовской колпак лежал рядом, и Грело, судя по всему, не испытывал ни малейшего желания надевать его раньше, чем это станет совершенно необходимо. О его должности напоминали только разноцветные полосы на рукавах да небольшой серебряный бубенчик, висевший на тонком шнуре у шеи. Он устроился так свободно, словно ступени королевского трона были сделаны специально для него, вытянул одну ногу, опёрся локтем о край кресла и за время речи посланника успел заметно уменьшить гроздь винограда с блюда, стоявшего возле Анри.