Книга Ада 2, страница 85 – Гала Мрок

— Я хочу с вами.

— С нами нельзя. Там опасно.

— Я могу держать биту, я буду помогать, — крупные слезы текут по детским щекам, она сжимает кулачки, будто готова прямо сейчас схватить оружие.

— Не сомневаюсь, — стираю влагу с её лица, стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё сжимается. — Но ты должна остаться тут. Твои друзья… Они ведь не умеют держать биту, так?

— Не умеют, — Мира утирает раскрасневшийся нос пальцами, шмыгает.

— Вот, а ты умеешь. Значит, ты нужна им. Им нужна твоя защита.

— Правда? — она оборачивается на детей, которых Роза выстраивает парами у крыльца.

— Конечно, правда. Посмотри на них. Они ведь беззащитны. Без тебя им будет несладко. Ты станешь их опорой, их лидером.

Мира сжимает кулачки на моей куртке. Подбородок дрожит, слезы льются рекой — одна капля скатывается по носу, другая застревает в ресницах. Не могу больше смотреть на неё: это вызывает у меня душевную боль, будто сердце сжали ледяными пальцами. Ощущаю себя предателем, который бросает слепого котёнка посреди темной улицы. Но ведь это не так. Мы не бросаем её одну — а оставляем людям, способным дать ей всё, в отличие от нас. Тем, кто сможет обеспечить ей безопасность, тепло, стабильность.

Прижимаю её к себе, чувствую, как её маленькое тело содрогается от беззвучных рыданий. Шепчу на ухо, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Мы ещё обязательно встретимся. А ты слушайся Розу и не давай себя в обиду. Подружись с ребятами, стань для них опорой, их главой. Поняла?

Отстраняюсь от нее, гляжу в янтарные глаза — в них столько боли.

— Поняла. Я тебя люблю… — заикаясь, говорит Мира и снова начинает реветь, уже не сдерживаясь.

Моё сердце взрывается осколками сожаления, вины и злости на себя. Боль такая острая, что кажется, вот-вот захлебнусь ею. Но нельзя показывать слабость.

— Роза, пора, — выкрикиваю я.

Женщина направляется к нам. Её лицо искажено болью и разочарованием, но она старается улыбаться — ради Миры.

Целую Миру в макушку, ощущаю под губами мягкие волосы, вдыхаю детский запах.

— И я тебя, Мира, по-своему люблю. Прощай.

— Не прощай, а до свидания, — всхлипывает она, вытирая слёзы рукавом. — Ты же вернёшься?

Давлюсь ложью, но я должна дать ей надежду.

— Обязательно вернусь. Обещаю.

Роза мягко берёт Миру за руку:

— Пойдем, солнышко, поможем на кухне. Там как раз испекли печенье с изюмом — твоё любимое.

— С изюмом? — Мира на секунду забывает о слезах, ее глаза загораются слабым любопытством.

— Да, и еще варенье открыли — малиновое. Поможешь разложить по тарелкам?

— Ладно, — шмыгает носом Мира. — Только ты правда вернёшься, Ада?

— Правда, — киваю я. — Жди меня.

Мира ещё раз смотрит на меня, потом неуверенно идет за Розой. У двери оборачивается, машет рукой. Я машу в ответ, пока они не скрываются за поворотом.

Кайл коротким сигналом выводит меня из ступора. Он уже сидит за рулём, кивает мне. Делаю шаг к машине — и вдруг передо мной возникает молодой парень, который занимается уборкой помещений. В руках у него швабра, на плече — мокрая тряпка.

— Ада, привет! — он окидывает меня взглядом, скользит глазами по моему рюкзаку, потом к машине. — Вы что, уезжаете?

— Привет, Ким, — натянуто улыбаюсь, стараясь не выдать тревоги. — Да, спасибо этому дому, но нам пора.

— Далеко собрались на ночь глядя? — он облокачивается на рукоятку швабры, хмурится. В его голосе звучит неподдельное любопытство.