Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 110 – Miledit

Вообще-то, Гарольд не очень понимал, как они пришли к этой теме разговора. Профессор Бинс парил в трех футах над учительским столом и монотонно бубнил что-то про то, как Дрыг Криволап поссорился с Эзельдором Кровавым. Обычная История магии, только без магии.

Студенты всех четырех факультетов, собравшиеся в аудитории-амфитеатре, привычно занимались своими делами. Единичные чудаки из Хаффлпаффа старательно конспектировал каждое слово, искренне веря, что это им когда-нибудь пригодится. Холмс давно отключил слуховое восприятие от лекции, настроив его исключительно на разговор с соседом. Энтони Голдстейн, однокурсник из Рейвенкло, был одним из немногих, с кем можно было вести более-менее продуктивные беседы. Не потому что он был гением (хотя для одиннадцатилетки вполне себе), а потому что он умел нормально формулировать мысли.

— Вавилонская башня, — кивнул Гарольд, мгновенно опознав библейский сюжет в рассуждениях Голдстейна. — Книга Бытия, глава одиннадцатая. Человечество возгордилось, решило построить башню до небес, и Бог смешал языки, чтобы они перестали понимать друг друга. Наказание за гордыню.

Энтони округлил глаза.

— Ты что, Библию читал?

— Библию, Коран, Тору, Бхагавад-гиту и несколько трактатов по даосизму, — равнодушно перечислил Гарольд. — Шерлок считал, что для понимания человеческой природы нужно изучать то, во что люди верят. Иррациональные системы убеждений дают ключ к мотивации поступков. Ладно, давай дальше про башню. Ты веришь в эту историю? Буквально?

Энтони на мгновение замялся, но быстро нашелся:

— А почему нет? Я еврей, Холмс. Тора — это не просто сборник сказок для меня. Я верю в Бога. И в то, что Он иногда вмешивается в дела людей.

— А тебя не смущает… — Холмс сделал паузу, подбирая слова, — концептуальное противоречие? То, что магия и религия — вещи в вашем мире не особенно совместимые? Судя по тому, как здешние учебники обходят тему Бога стороной.

— А почему они должны быть несовместимы? — удивился Голдстейн. — Магия — это просто удобный инструмент. Как колесо, например. Ты же не спрашиваешь, совместимо ли колесо с религией? Колесо есть колесо. Бог создал этот мир, создал законы, по которым он работает. Почему магия не может быть частью этих законов? Многие магглорожденные считают, что магия и религия не могут сосуществовать, но вот смотри: если Бог создал мир, — все миры, на самом деле, — значит, он создал и магию. Просто она доступна не всем. Это как талант к музыке или математике — у кого-то он есть, а у кого-то нет. Но разве не имеющие таланта отрицают существование, скажем, Моцарта только потому, что сами не могут сочинять симфонии?

— Ну допустим, — признал Гарольд. — Но тогда получается, что Бог создал мир, в котором одни могут его законы нарушать, а другие — нет. Это не кажется тебе несправедливым?

— А кто сказал, что Бог должен быть справедливым с нашей, человеческой точки зрения? — парировал Энтони. — Мы для него — как муравьи для нас.

— И ты уверен, что твоя религия смотрит на магию так же терпимо? Ветхий Завет, если мне не изменяет память, довольно суров к волшебникам.

— Я думаю, — с достоинством ответил Энтони, — Он не против того, что мы используем разум, чтобы познавать мир. А магия — это ведь тоже часть мира. Возможно, Он даже гордится тем, что мы научились ей пользоваться. Ну, если это никому не во вред, конечно.