Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 40 – Miledit

— Холмс.

Гарольд обернулся. Снейп стоял практически вплотную.

— Профессор.

— Как я заметил, — начал зельевар, — вы, судя по всему, считаете себя человеком, превосходящим окружающих в интеллектуальном плане.

— Я считаю себя человеком, который использует данные, доступные его органам чувств, для формирования выводов, — парировал Холмс, не отводя взгляд. Он помнил об окклюменции и легиллименции, но, во-первых, у него были защитные амулеты, а во-вторых, прятать глаза было бы признаком слабости.

— Очаровательно, — прошипел Снейп. — Тогда используйте свои данные и ответьте: какую роль играет толченый змеиный клык в отваре от фурункулов?

Вопрос был не из базового учебника. Это была проверка на знание сверх программы или, что более вероятно, попытка поставить на место.

Гарольд на секунду задумался, прокручивая в памяти основные принципы зельеварения и магической химии, почерпнутые из книг.

— Змеиный клык, будучи измельченным, служит катализатором реакции между рогатыми слизнями и сушеной крапивой. Он ускоряет выделение активных алкалоидов, позволяя снизить температуру варки и избежать побочного эффекта в виде временного позеленения кожи. По крайней мере, такова общепринятая теория. На практике, я полагаю, его можно заменить порошком из рога шпорцевого слизня, но это удорожает себестоимость.

Северус Снейп хотел было что-то сказать, но внезапно с другого конца класса раздалось шипение и повалили клубы едкого черного дыма. Рон Уизли, покрасневший от смущения, отпрыгнул от своего котла, в котором что-то густо и угрожающе пузырилось.

— Уизли! — рявкнул Снейп. — Эванеско! Что вы, по-вашему, пытаетесь сварить? Зелье для уничтожения обоняния у всего класса? Минус десять очков Гриффиндору. Начинайте сначала. И ради разнообразия, в этот раз возьмите из кладовой те ингредиенты, которые предусмотрены рецептом, а не просто сваливайте в котел все подряд!

Занятие шло своим чередом. Воздух в подземелье густел от паров, исходящих от котлов студентов. Гарольд, закончив варку своего зелья (которое вышло безупречно прозрачным и голубоватым, прямо как по учебнику), переключился на наблюдение за главной переменной в помещении — профессором Снейпом.

Тот, как хищник, кружил между столами, разя сарказмом то одного, то другого ученика, но его маршрут с удручающей регулярностью пролегал мимо Гарольда. Замечания сыпались как из рога изобилия, каждое — мелочное, придирчивое и не имеющее отношения к качеству работы.

— Холмс, ваша стойка нарушает симметрию рабочего пространства. Исправьте.

— Холмс, вы дышите слишком громко. Это отвлекает.

— Холмс, отойдите, вы заслоняете свет.

Это было настолько явно и нелепо, что даже сосед Гарольда по столу, Энтони Голдстейн, не выдержал. Когда Снейп в пятый раз за десять минут бросил очередную колкость в сторону Гарольда, Энтони поинтересовался:

— Профессор, простите, но… что происходит? Вы к нему придрались уже по всем возможным и невозможным поводам.

Снейп замер, медленно повернув к Голдстейну свое бледное, невыразительное лицо.

— Мистер Голдстейн, — прошипел он. — Ваша наблюдательность, внезапно пробудившаяся, могла бы найти лучшее применение, например, в отслеживании температуры вашего собственного, слишком уж бурлящего, котла. А то, что вы называете «придирками», я называю поддержанием стандартов. Минус десять баллов Рейвенкло за то, что лезете не в свое дело. Что касается вас, мистер Холмс, вы, кажется, уже закончили? Раньше всех?