Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 8 – Наньпай Саньшу

Расхитители-северяне вообще были людьми странными. Как бы это сказать… По рассказам моего дедушки, они были какими-то чересчур замороченными для истинных расхитителей и во время вылазок совершали целую кучу непонятных, ненужных ритуалов. Забрался в гробницу – хватай все что можешь и уходи. Что еще надо-то? А эти какие-то свечки жгли и поклоны клали – в общем, говоря современным языком, разводили излишнюю бюрократию.

У южной школы правил было совсем мало, и ни одно из них не запрещало трогать мертвецов. Северяне напропалую ругали южан: мол, эти норные псы портят памятники культуры, после них ни одна гробница в сохранности не остается, даже покойников вытаскивают и толкают на рынке. Южане, в свою очередь, обзывали северян лицемерами, которые строят из себя не пойми что, даром что обычные воры. Дошло до того, что две группировки вдрызг рассорились. Между ними случались весьма кровавые столкновения, именуемые «войнами трупов», когда одни подсовывали другим запечатанные гробы с разъяренными зомби внутри.

Кончилось тем, что северная и южная школы решили разделить подконтрольные территории и провели границу по реке Янцзы. Северян стали называть «опорожнителями чаш», а южан – «песчаными» или «земляными копателями». Лоянская лопата же была изобретена после того, как две школы окончательно разделились, и северяне считали ниже своего достоинства пользоваться этим инструментом.

Дед был неграмотным, но потом стал ходить в ликпункт^[14]. В те годы он умел только грабить гробницы, и изучать иероглифы для него было настоящей пыткой. Но он, к счастью, все же выучился грамоте, благодаря чему смог оставить записи о некоторых своих похождениях. Третий, что был в горах Бяоцзы с братом и отцом, и есть мой дедушка, который потом старательно занес все свои воспоминания о том событии в старенькую записную книжку. Мою бабушку, девушку из богатой семьи и впоследствии культурного деятеля, привлекли в нем именно эти захватывающие дух истории. Женившись, дед переехал в родной город супруги, Ханчжоу, и там окончательно остепенился.

Записи о его приключениях стали нашим фамильным сокровищем. Из-за случая с кровавым зомби нос дедушки совсем утратил чутье. Тогда дед завел собаку и натаскал ее, чтобы она обнюхивала почву вместо него, и люди прозвали его Гоу-ваном, что означает «собачий князь». Все это – чистая правда. Любому представителю старшего поколения расхитителей из Чанша прекрасно известно это имя.

Дедушка никогда не рассказывал мне ни о том, как ему самому удалось выжить после встречи с кровавым зомби, ни о дальнейшей судьбе моего второго деда, прадеда и прапрадеда. Не помню, чтобы я хоть раз в жизни встречал одноглазого и однорукого второго дедушку, так что, видимо, выбраться из гробницы живым ему не удалось. Стоило мне упомянуть о тех событиях, как дедушка сразу же заливался слезами и говорил: «Эта история не для детишек». Как бы я ни просил, как бы ни подлизывался, он ни в какую не соглашался рассказать мне хоть что-нибудь, и с возрастом я постепенно растерял свое детское любопытство.

Вечером, когда очередной скучный день наконец закончился, а никто так и не принес ничего стоящего моего внимания, я закрыл магазин и отпустил своего напарника домой.

Вдруг пришло СМС: «9 часов, глаз курицы, желтый песок». Отправителем был мой третий дядюшка. Сообщение было написано на тайном языке и означало, что у дяди появился новый товар. Вслед за первым почти сразу пришло следующее: «Спина дракона, приходи скорее». Мои глаза загорелись. «Спина дракона» сигнализировала, что ему в руки попала превосходная вещица. Третий дядя был удивительно проницательным человеком, и если он говорил, что вещь превосходная, значит, мне определенно стоило на нее взглянуть.