Книга Взгляд из-подо льда, страница 87 – Наталия Коротаева

За пределами больницы он чувствовал себя менее уверенно. Отец шел рядом, неся его вещи, а свободной рукой держал его за плечо. Но Эвана это больше сковывало, чем оберегало. Они сели в такси и стали отъезжать от здания, которое в последнее время было местом спокойствия. Местом, в котором о нем заботились и переживали. Здесь он улыбался чаще, чем за все десять лет жизни с мамой и папой.

И все равно дом для него был именно тот, где они жили втроем. И сейчас он ехал именно в тот дом, он представлял свою родную лужайку, светило яркое солнце, именно такое, какое бывало, когда они с мамой проводили вместе время на лужайке. Вот он слышит позади себя мамин звонкий смех, и сам, расплывшись в улыбке, поворачивается на любимый тембр, видит порог ванной, дверь закрыта, но из дверной щели, прямо по полу, к его ногам течет, закручиваясь в потоки, тягучая вязкая алая кровь. И больше ни солнца, ни смеха. Эван кричит.

— Эван, Эван! – грубый голос звал его все громче. – Эван!

Эван протер глаза, по спине и лбу текли капли пота, по щекам – жгучие слезинки.

— Извини, пап, я заснул.

— Я уже понял это, потерпи чуть-чуть, скоро уже приедем, вон там мы будем с тобой жить, – и он показал пальцем на дом, к которому они подъезжали.

Водитель сбавил скорость.

Так у Эвана началась новая жизнь. Еще страшнее и ужаснее прежней.

После смерти жены дом пришлось продать по двум причинам: первая – по советам психологов, с целью уберечь сына от потрясений, вторая – из-за потребности в деньгах.

Смерть жены полиция признала убийством с целью ограбления. А точнее сказать, следствие посчитало, что грабители проникли в дом (их количество так и не было установлено), так как свет в окнах не горел. Затем они обнаружили жену в ванной комнате, зверски изрезали и подвесили на крюк от люстры. Момент того, как они скрылись из дома и появился Эван, не находил логической связи. Весомый свидетель по делу был лишь один – это соседка, обнаружившая перепачканного кровью Эвана на улице. В общем, из-за ограбления Кениг-старший остался в бедственном положении, и даже на похороны жены не было денег. Естественно, по второй причине он выставил дом на продажу. Сделка состоялась очень быстро, так как цену Кениг обозначил самостоятельно – не тратить же последние деньги на оценщиков?! Да, цена была смешная, но деньги нужны сейчас, а потом он как-нибудь выкрутится…

Вырученные от продажи дома деньги Кениг промотал на карточные игры, оставшись при этом еще и должным. На скромные похороны жены, без отпевания и прочих изысков, новый костюм, оформление страховки, которой не было у мальчишки ранее, когда он попал в госпиталь, Кениг занял у неравнодушных, уже бывших, соседей. Кениг не имел возможности выпивать целыми днями, как ему этого хотелось, потому что днем ему приходилось навещать сына, а там заодно общаться с полицейскими, противной мисс Шмидт и два раза даже с прессой. С журналистами он делал это с удовольствием. Когда все «официальные» мероприятия заканчивались, он отправлялся в бар, к своему другу, который, кстати, и подтвердил алиби для Кенига в день убийства, сказав, что они вместе до самой ночи выпивали в его баре, и даже после того, как все посетители уже ушли.

На радость Кенига, за время того, как сын находился в клинике, ему назначили пособие по потере супруги благодаря той самой мисс Шмидт. Естественно, что она поспособствовала в этом вопросе только ради Эвана, разузнав, что Кениг перестал ходить на работу. При жизни супруга Кенига зарабатывала не хуже мужа, а иногда и больше него. Утром, проводив сына в школу, она шла на почту, где забирала почтовые отправления, которые затем разносила по домам, эта работа занимала не так много времени, но и была не слишком хорошо оплачиваемой. На разнос почты уходило полдня, остальные полдня были свободны. Она всегда торопилась домой, Кенигу не нужно было повода для вспышек ревности, и он всегда следил за тем, задерживается ли она. Поэтому вторая работа была на дому, она брала заказы у женщин, желающих хорошо и изысканно выглядеть, так как хорошо умела шить и вязать. Заказов было много. Женщины, у которых хорошо зарабатывали мужья, никогда не жалели на себя денег.