Книга Взгляд из-подо льда, страница 92 – Наталия Коротаева

К четырнадцати у Эвана были диагностированы несколько форм психических расстройств. К ним относились: абулия, бессонница, парамнезия и яркие обрывы в мыслительном процессе, встречающееся при шизофрении.

Изначально Эван был направлен в больницу, где предполагалось его содержание как сироты и наблюдение врачей за его психологическим состоянием. Но за годы нахождения в клинике Эван долгое время был в себе, не выходил на контакт, что вызвало лишь усугубление недуга. После четвертого года приступы у Эвана участились. Это влекло регулярное применение сильных седативных препаратов. Эвану грозил злокачественный нейролептический синдром – при нем психотропные препараты разрушают организм человека. Тогда лечащий врач Эвана решил перевести его в отделение буйных больных. Там запрещалось свободно передвигаться, и большую часть времени пациентов оставляли привязанными к своим койкам, запрещалось общаться между друг другом. По мнению врача, такой режим должен был нормализовать состояние Эвана.

Через два года ему действительно значительно стало лучше. Он стал заводить разговоры, иногда на его лице появлялась улыбка, казалось, он забыл о том кошмаре, который произошел с ним, его матерью и отцом шесть лет назад. Лечащий врач, наблюдая за изменениями Эвана, отметил как-то в карте мальчика: «Готов к общению с людьми. Перевести в спокойное отделение и привлечь к работе в лечебно-трудовой мастерской». Еще через полгода врач добавил к имеющимся записям: «Избавился от абулии и признаков шизофрении, сохраняется бессонница, временами имеет место незатяжная депрессия. В полной мере обрел личность и имеет сформированный характер, изобретателен, находчив, общителен. Не замыкается при упоминании отца и матери».

Эвану стало лучше. Днем он занимался работой, ходил в школу, находящуюся при больнице, часто помогал медсестрам что-то принести, отнести, даже оказывался полезным на кухне. За что его отпускали погулять не только на саму территорию больницы, но и показали место за территорией, в лесу, который окружал здание. Эван ходил к пруду, ему нравилось сидеть около воды, он любил воду, он чувствовал себя возле воды очень спокойно и безмятежно. Он ходил туда и ночью, когда было особенно интересно слушать стук дятла, уханье совы, скрип деревьев, треск сверчков, кваканье лягушек. Так он зачастую переживал очередную бессонную ночь.

В семнадцать лет он впервые обратил внимание на девочку. Он увидел ее в приемном отделении, когда помогал старшей медсестре относить постиранные простыни из прачечной. Он задержал на ней взгляд, заметив огромные голубые глаза, выглядывающие из-под пледа, которым она была укрыта вместе с головой и ногами, поджатыми к себе, сидя на стуле. Рядом стояла женщина в полицейской форме. Кабинет лечащего врача открылся, и оттуда вышли врач и другой полицейский, который произнес: «Адриана, подойди». Девочка нехотя встала. Она оказалась довольно высокой и стройной, ей было лет шестнадцать на вид, приталенная кофта обтягивала ее уже сформировавшуюся грудь, но больше внимание Эвана привлекли ее руки. Оба запястья были перебинтованы, но даже сквозь марлю просочилась кровь. Эван не мог дольше задерживаться, его подгоняла медсестра.

За годы, проведенные в клинике, Эван прочитал много книг, осознал себя как личность, понял, что ему удается неплохо подкупать людей своей миловидностью, особенно женщин, извлек, что может хорошо идти на контакт, и еще лучше ему удавалось входить к людям в доверие.