Книга Фоллаут: Московский Гамбит, страница 48 – Джон Сан

С этими словами Крот юркнул в какую-то щель между вагонами и исчез, словно его и не было.

Седой и Рыжий остались одни в огромном, гулком депо. У них была новая информация, купленная очень дорогой ценой. И новый, еще более опасный путь впереди. Путь через забытые туннели Метро-2, прямиком в логово Анклава.

Смятая, нацарапанная Кротом на куске ржавого железа схема больше походила на детские каракули, чем на карту, но это было все, что у них было. Седой долго изучал ее при свете своего «Луча», сопоставляя с обрывками довоенных карт Москвы, которые дала Ирина Петровна. «Ботанический Сад»… это было далеко на северо-востоке от «Арбатской», где они сейчас находились. Путь предстоял неблизкий, и, судя по всему, почти весь — по поверхности. Возвращаться в основные туннели метро, чтобы сделать крюк, было слишком рискованно и долго. К тому же, Крот недвусмысленно намекнул, что вход в легендарное Метро-2, которое якобы вело к «Кванту», находится именно на поверхности, в районе этого самого Ботанического Сада.

«Значит, снова наверх, — констатировал Седой, убирая карты. — И на этот раз, похоже, надолго. Проверим снаряжение, воду, еду. Отдыхать будем по минимуму. Чем быстрее доберемся до точки, тем меньше шансов нарваться на неприятности.»

Рыжий молча кивнул. После встречи с винтокрылом Анклава он стал еще тише и собраннее. Страх никуда не делся, он просто забился глубже, уступив место какой-то холодной, отчаянной решимости.

Они выбрали для выхода на поверхность один из полуразрушенных вестибюлей «Арбатской», который, судя по всему, уже давно не использовался и не охранялся. Поднявшись по заваленным мусором и обломками ступеням, они снова оказались под открытым, хмурым небом Москвы.

Здесь, вдали от относительного оживления торговых станций, разруха ощущалась еще острее. Улицы, некогда широкие и оживленные, превратились в узкие, заваленные битым кирпичом и ржавыми остовами машин каньоны. Дома стояли с пустыми глазницами выбитых окон, их стены были покрыты трещинами и следами пожаров. Ветер гулял по этим руинам, завывая, как голодный зверь, и таская за собой тучи радиоактивной пыли.

Седой вел их осторожно, постоянно сверяясь с компасом на «Луче» и стараясь держаться в тени зданий. Он научил Рыжего передвигаться короткими перебежками от укрытия к укрытию, подолгу замирать, прислушиваясь и осматриваясь, прежде чем сделать следующий шаг. Рыжий старался изо всех сил, хотя его неопытность все еще давала о себе знать — то он неловко заденет ногой кучу жестянок, то слишком резко выглянет из-за угла. Седой терпеливо, но жестко пресекал эти ошибки. Цена одной такой ошибки здесь, на поверхности, была слишком высока.

По мере того, как они продвигались на северо-восток, признаки присутствия Анклава становились все более явными и тревожными. Сначала это были лишь редкие, едва заметные детали: необычно чистый след от гусениц на пыльной дороге, аккуратно срезанная колючая проволока на каком-то старом заграждении, или странная тишина в районе, где, по логике, должны были бы обитать хотя бы мутанты.

Потом они снова услышали знакомый рокот винтокрыла. На этот раз он не пролетел прямо над ними, а патрулировал где-то в отдалении, но сам факт его присутствия заставлял их еще ниже пригибаться к земле и искать более надежные укрытия.