Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
Даже природа здесь была другой — искалеченной, мутировавшей. Деревья росли кривыми, с почерневшими стволами и редкими, уродливыми листьями. Трава была жухлой и серой. И только вездесущий плющ, казалось, чувствовал себя здесь хозяином, оплетая своими цепкими побегами руины, медленно поглощая остатки человеческой цивилизации. Стемнело окончательно. На небе, если бы оно не было затянуто тучами, должны были бы появиться звезды. Но здесь, в мертвом городе, их свет не мог пробиться сквозь пелену радиоактивной пыли и отчаяния. «Пора, — сказал Седой, поднимаясь. — Нужно найти этот вход, пока нас самих не нашли. Ночь — наш единственный союзник в этом проклятом месте.» Они двинулись в сторону предполагаемого местонахождения коллектора, ориентируясь по схеме Крота и приметам, которые успели заметить до наступления темноты. Образы разрушенных символов советской эпохи, величественных и одновременно жалких в своем нынешнем состоянии, еще долго стояли у них перед глазами, напоминая о том, что они — лишь песчинки на руинах некогда великой, а теперь мертвой империи. И их миссия — это отчаянная попытка найти хотя бы одну искру жизни в этом царстве смерти и запустения. Глава 21: Охотники и Жертвы Ночь в Ботаническом саду, а точнее, в том, что от него осталось, была такой же мертвой и враждебной, как и весь остальной город. Только здесь к запахам гари и тлена примешивался еще и густой, пряный аромат преющей листвы и каких-то незнакомых, мутировавших растений, чьи причудливые силуэты вырисовывались в слабом свете луны, изредка проглядывавшей сквозь рваные тучи. Седой и Рыжий пробирались сквозь эти одичавшие заросли, стараясь не шуметь и не привлекать внимания невидимых обитателей этого места. Схема Крота была до смешного неточной, и они уже битый час искали предполагаемый вход в старые коммуникации. «Тихо!» — вдруг прошипел Седой, пригибаясь за стволом какого-то корявого, покрытого наростами дерева. Рыжий тут же замер рядом. «Слышишь?» Рыжий напряг слух. Сквозь шелест листьев и далекий вой ветра он уловил… музыку? Да, это была музыка — ломаная, диссонирующая, едва слышная, словно кто-то крутил ручку старого радиоприемника, пытаясь поймать давно умершую волну. К ней примешивался какой-то ритмичный, утробный рык. «Что это, дядь Серёг?» — шепотом спросил Рыжий, чувствуя, как по коже бегут мурашки. «Похоже, у местных аборигенов дискотека, — мрачно усмехнулся Седой. — И мы на нее не приглашены. Звучит так, будто сам Сатана на гармошке играет похоронный марш по человечеству.» Он осторожно выглянул из-за дерева. Вдалеке, на небольшой поляне, освещенной неровным светом костра, виднелись какие-то фигуры. И источник музыки — старый, разбитый автомобиль, из динамиков которого, чудом работающих, и неслись эти безумные, режущие слух звуки. Какая-то довоенная эстрада, но искаженная помехами и временем до неузнаваемости. «Не будем выяснять их музыкальные предпочтения, — решил Седой. — Обойдем стороной.» Они сделали крюк, углубляясь в самую чащу бывшего сада. Здесь деревья стояли так плотно, что лунный свет почти не проникал сквозь их сплетенные ветви. Под ногами хрустел сушняк, и каждый такой звук отдавался в ушах Рыжего оглушительным треском. Внезапно Седой снова замер, подняв руку. Он принюхался, как гончая. |