Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 237 – Абрахам Грэйс Меррит

— Моя дочь! Суарра! Дочь моя!

Суарра прижалась к ней, плача, а сердцеобразный рот Матери ласкал волосы девушки.

Мать подняла голову, протянула руку Грейдону. Взгляд ее упал на воротник Властителя Зла. Она застыла, глаза ее расширились, шея наклонилась вперед, сверкнул заостренный красный язык – раз и два, – как у змеи.

Она отодвинула Суарру, коснулась сердца Грейдона, его лба; взяла его лицо в руки и пристально всмотрелась в глаза. И постепенно в этих пурпурных бассейнах появилась жалость, сожаление – и какое-то предчувствие. Так ему, во всяком случае, показалось.

— Вот как! – прошептала она и опустила руки. – Вот как! Вот какой у него план! – Она углубилась в свои мысли, будто разговаривала сама с собой, не видя, не замечая их. – Но он не хочет использовать оружие… до конца. Я могу его встретить, да. Но я тоже не хочу пускать его в ход. Так же, как и он. Клянусь моими предками! Если бы рядом со мной был хоть один из моих соплеменников! Или хотя бы другие Властители, кроме Тиддо, я тогда не опасалась бы. Но… выбора нет. И если в схватке мы с Нимиром высвободим оружие, которое не сможем загнать обратно, разве уничтожение не распространится, как чума, по всему этому вращающемуся шару… превратит землю в пустыню… лишит ее жизни? Тогда и Нимир не избежит уничтожения…

Ее взгляд снова упал на Грейдона.

— Ничего, дитя, – негромко сказала она, – не отчаивайся. Итак, вы пожалели Нимира? И приняли его условия! А он посылал вам в мозг свой яд искусно, так искусно! Ну что ж, так было предначертано, я думаю. Так тому и быть! Это не ваша вина. Я попалась в ловушку, не зная об этом, когда поддалась женскому тщеславию и изменила его оболочку по своему капризу во время Ландофакси. То, что произошло, лишь следствие моего поступка. Вы ничего не могли сделать, и могло бы быть еще хуже. Пусть кости лежат, как они выпали. Не смотрите на меня так. Это не колдовство. Я прочла ваши мысли, вот и все. Но я хочу послушать и ваш рассказ. Суарра…

Она повернулась к девушке. Очевидно, впервые увидела зеленое свадебное платье, раскрашенные щеки и губы. И при этом зрелище весь ее гнев против Нимира, все беспокойство, долгими часами испытанное из-за Суарры, – все это достигло максимума и взорвалось. Она сорвала с девушки платье, обнажив всю ее белоснежную красоту.

— Иди вымой лицо! – зашипела гневно женщина-змея, как старомодная женщина, поймавшая свою дочь за румянами и помадой.

Девушка вскрикнула и убежала, белая тень, в полутьму за гнездом Аданы. Грейдон, несмотря на всю свою усталость и тревогу, усмехнулся; это был один из чисто человеческих всплесков, который приближал это совершенно нечеловеческое существо и лишал его чуждости.

Мать гневно посмотрела на него, подняла руку, будто хотела ударить, потом скользнула к Суарре. Грейдон услышал, как она негромко, почти раскаиваясь, говорит с девушкой. Потом она позвала его.

Рядом с ней загорелся пульсирующий шар. При его свете Грейдон увидел, что Суарра набросила на себя плащ и смыла с лица помаду и румяна. Она посмотрела на него и опустила голову. Женщина-змея рассмеялась и прижала друг к другу их головы, щека к щеке.

— Не смущайся, дитя, – сказала она. – Я уверена, он видел женское тело. Или увидит еще. А Регор достаточно стар, чтобы быть твоим прадедом по крайней мере. Иди сюда, Регор. А теперь расскажи нам, дочь, что случилось. На, выпей это.