Книга Пламя на ветру, страница 116 – Анастасия Ваймор

С кухни доносились аппетитные запахи. Мама занималась обедом.

— Проходите, не стойте на пороге. — Папа отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Обнимая меня, он бросил на Джерда оценивающий взгляд. О, я хорошо знала этот взгляд. Папа не привык к неожиданностям, а мой спутник явно стал для него сюрпризом.

— Пап, познакомься, это… — начала я, но тут из кухни выглянула мама.

— И кто тут у нас?

Её глаза задержались на мужчине за моим плечом, на лице появилось неприкрытое любопытство. Она быстро вытерла руки о полотенце, сняла фартук и поспешила к нам. Крепко обняла меня.

— Мам, пап, это Джерд Кэес, — представила я.

А затем, повернувшись к нему, добавила:

— Джерд, это мои родители. Марк и Анна.

— Очень приятно, — улыбнулся он, поочередно пожимая им руки.

— Обед почти готов, — бодро объявила мама. — Кейти, поможешь с салатом?

Это означало только одно: она собиралась устроить мне допрос.

— Марк, займи гостя, — скомандовала она и направилась в кухню.

Я неуверенно посмотрела на Джерда. Он спокойно кивнул, словно говорил: «Всё в порядке, не волнуйся».

Успокоившись, я последовала за мамой.

— Кейти, со времён школы ты не приводила домой мальчиков, — заметила она, нарезая овощи, и заговорщицки покосилась на меня. — А он симпатичный. И такой… внушительный. Кто он?

Я оглянулась в окно на «мальчика» ростом не менее шести с половиной футов, который мирно беседовал с папой на заднем дворе. Они сидели за столом на террасе, папа о чём-то рассказывал, а Джерд улыбался в ответ.

Выглядел он сегодня, впрочем как и всегда, чрезвычайно привлекательно. Всю дорогу до дома родителей я тайком разглядывала его. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на мягкое кожаное сиденье. Под тонкой тканью белоснежной рубашки, которая резко контрастировала с загорелой кожей, проступали широкие грудные мышцы и сильные плечи. Аккуратно закатанные по локоть рукава обнажали мускулистые предплечья с тугими венами.

Мой взгляд неизменно возвращался к татуировке на его руке. Я пыталась понять, какому языку принадлежат эти загадочные символы, но спросить не решалась. Тема казалась слишком личной.

Когда он слегка наклонился ко мне, в расстёгнутом вороте мелькнул фрагмент другой татуировки — справа на груди, чуть ниже ключицы. Я замерла. Вчера в своём видении я видела какие-то рисунки… Всё это казалось не просто игрой воображения, а воспоминаниями, которых быть никак не могло. Я точно бы его не забыла. Да и случайных связей у меня никогда не было.

С трудом оторвавшись от созерцания милой картины за окном, я повернулась к маме и ответила на её вопрос уже заученной фразой:

— Приятный молодой человек, как сказала Мэгги.

— Значит, Мэгги его уже видела? — Мама опасно прищурилась.

— Мам, только не начинай.

Их легендарное противостояние давно стало притчей во языцех в нашей семье. Папа был единственным ребенком, и бабушка считала, что достойных её любимого сына женщин просто не существует. С появлением мамы в его жизни Мэгги смирилась, но это вовсе не означало, что она признала маму подходящей партией.

Родители счастливо прожили вместе уже тридцать лет и вырастили четверых детей, но Мэгги по-прежнему не упускала случая уколоть маму. А та всегда умело возражала в ответ. Недаром же мама столько лет проработала в окружном суде.