Книга Пламя на ветру, страница 86 – Анастасия Ваймор

Каждый раз ко мне тянулась рука. В ответ я протягивала свою, чувствуя, как сердце трепещет в ожидании. Но как только наши пальцы соприкасались, силуэт начинал таять, медленно растворяясь, пока не исчезал совсем. Шёпот затихал, оставляя меня в оглушающей тишине. И я просыпалась…

Проведя ещё несколько минут в постели, погружённая в уже привычное тревожное оцепенение после сна, я наконец заставила себя встать и побрела в душ. Начинался очередной знойный день.

Август, как всегда, заставлял Нью-Йорк плавиться от жары, и этот год не был исключением. Днём столбик термометра уверенно полз вверх, приближаясь к тридцатиградусной отметке, и находиться в городе становилось просто невыносимо.

Отпуск остался позади. Я провела его вместе с Рут у её родителей в Форт-Лодердейле. Моя лучшая подруга родилась и выросла во Флориде. И мне казалось, что её южный загар не смог стереть даже весьма дождливый нью-йоркский климат. Я же, выросшая в Нью-Джерси, всегда предпочитала зиму и сугробы. Но эти ежегодные поездки всё равно ждала с нетерпением. Родители Рут, громкие эксцентричные люди, принимали нас весело и тепло.

Её отец, Стин, владел успешной компанией по производству яхт и катеров. Свою единственную дочь он обожал и каждый раз устраивал в честь нашего приезда шумные вечеринки, заполняя дом смехом, музыкой и толпой гостей. Наблюдая за Рут и покуривая сигару, он неизменно повторял:

— Запомните мои слова: мою малышку сможет выдержать только такой же, как она, строптивый и дикий упрямец. А найти такого будет непросто, ой как непросто.

В его голосе звучали одновременно гордость и лёгкое беспокойство о судьбе дочери, но это никогда не мешало ему веселиться дальше.

Рут была настоящей бунтаркой. Ещё в университете она решительно отказалась от финансовой поддержки родителей и предпочла сама прокладывать себе путь, набивая собственные жизненные шишки. Теперь, добившись неплохих результатов, она приезжала к родителям с высоко поднятой головой.

Её мать, Керри, далёкая от мира бизнеса женщина, прекрасно разбиралась только в двух вещах: пятничном покере с подругами и крошечных карманных собачках, коих имела целую стайку. Дочерью она, как и муж, гордилась, хотя и не вникала в её рабочие дела.

— Рут у нас папина девочка, — часто говорила Керри, делая глоток мартини и добродушно улыбаясь.

В доме семейства Эверли мы останавливались на несколько дней, наслаждаясь их гостеприимством и оживленными вечерами. Затем по традиции отправлялись на Ки-Уэст. Дни напролет купались в тёплом море, часами нежились под жарким солнцем. Вечерами гуляли по городку, а иногда выбирались в какой-нибудь клуб потанцевать. Но больше всего я ценила те тихие минуты у воды, когда можно просто расслабиться и забыть о суете большого города.

Возвращаясь в Нью-Йорк после таких поездок, я обычно чувствовала себя обновленной и полной энергии, готовой снова окунуться в бешеный ритм мегаполиса. Так было всегда. Но не этим летом. Что-то изменилось.

Сон, преследующий меня ночами, поселил во мне необъяснимое щемящее чувство тоски. Он словно подталкивал меня к чему-то, заставлял искать то, что я не могла понять. В первый раз сон ошеломил меня настолько, что, проснувшись, я сразу схватила блокнот и записала те странные слова, которые прозвучали в нём. Побоялась, что дневная суета сотрет их из памяти.