Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 26 – Миф Базаров

Вдруг зверёк нырнул за очередной невысокий бугор и пропал.

Мы вскарабкались на холм и встали.

Я заметил знакомый, хорошо замаскированный рукотворный бугор Захара. Гараж.

— Роем здесь! — скомандовал я.

С помощью рунного ножа я начал рыхлить и разгребать землю у основания.

Минута — и рука ушла в пустоту провала. Дальше пошло быстрее. Ещё пять минут — и под клонившимся к закату солнцем я залез в земляной гараж.

Пикапа не было. Захар увёл его в Песчаный, но зато он оставил мотоциклы.

— Они здесь! Секунду.

На моём байке висела закреплённая ремнём канистра. Сорвал её, быстро скрутил крышку и припал к горлышку. Вода прохладная, с привкусом железа, сейчас она казалась слаще всего на этом свете. Я пил и чувствовал, как отпускает горло, как язык отлипает от нёба, как проясняется голова. Оторвался, сунул Марии. Она пила, запрокинув голову. Передала Петру. Тот обхватил канистру двумя руками, отпил, расплескал на грудь, да и плевать.

Опустошили в три горла за две минуты.

Я выдохнул, обтёр губы рукавом. Глянул на часы.

Половина четвёртого.

Шанс есть.

Шустрик к мотоциклам не лез. Он сидел у входа в гараж столбиком, и к нему уже сбегались сородичи.

Их набралось с десяток. Выскакивали из травы, вставали в ряд, поднимая головы, как сурикаты, поводили ушами. Подбирались к Шустрику, тыкались носами — обнюхивали, признавали.

Дома. Он вернулся домой. Именно отсюда он попал в болотный «Орск» и именно к своей стае поспешил, как только опять оказался в знакомом мире.

Мария присела на корточки, вынула из сумки последнюю упаковку галет. Тех, что так полюбились зверьку на болоте. Девушка высыпала угощение горкой на сухую землю, отступила.

Тушканчики двинулись по очереди, осторожно. Хватали по кусочку, тащили в траву, возвращались за следующим. Шустрик стоял рядом и не ел. Смотрел на нас.

— Ну вот, — тихо сказала Мария. — Иди. Тут твои.

Она положила рядом с горкой всю пачку.

Зверёк дёрнул ухом. Подбежал к ней, ткнулся носом в ладонь — раз, коротко. И отскочил к своим.

— Спасибо, малыш, — тихо сказал я.

Отвернулся и тут же начал выкатывать из укрытия первый мотоцикл. Потом вместе вытянули «Урал», он был тяжелее.

— По коням. Пётр, ты со мной. Маша, не отставай.

Наставник сел сзади, обхватил меня. Мария оседлала свой мотоцикл, завела. Движок схватился с первого раза.

Я бросил последний взгляд на бугор. Тушканчики растаскивали крекеры. Шустрика среди них было уже не отличить.

Степные дороги летели под колёсами бурой лентой.

Мотоциклы шли ровно, мощно. Ветер трепал волосы, иногда впереди поднимались облака пыли, в которые мы с разгона врезались.

Я гнал по колее, потом она соединилась ещё с одной дорогой, потом ещё. С каждым новым километром она становилась всё шире и шире. Стрелка спидометра легла к упору. Трава сливалась в сплошной бурый поток, неровности подбрасывали колесо, и я привставал над седлом, принимая тряску на ноги, чтобы не сбавлять ход.

Часы торчали из-под куртки, я то и дело поглядывал на них, выжимая из железного коня всю возможную скорость.

Шесть вечера.

И впереди, на горизонте, поднялись из степи две тонкие колонны. Стационарные столбы телепорта. Между ними уже дрожало марево портала.

А пока я смотрел, марево сгустилось, налилось фиолетовым, и в него один за другим стали заходить люди на мопедах и велосипедах с огромными корзинами лекарственных трав на плечах. Это были сборщики, и они уходили в «Ухинск» через последнее вечернее окно.