Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 61 – Миф Базаров

Соколов заговорил наконец, мягко, по-домашнему:

— Зря, Игорёк. Свои своих держатся. А кто сам по себе, тот сам по себе и остаётся. Случись что — и спросить не с кого, и заступиться некому.

Сказано ровно, без нажима. И всё же это не забота. Это оценка. Меня примерили и отложили в сторону.

Я хотел ответить, но не успел.

Хлопнула входная дверь, официанты в зале забегали. Я поднял глаза.

Настя.

Анастасия Сорокина стояла на пороге, оглядывая зал, и меня ещё не приметила. А я уже понял: вот он, выход из разговора.

— Настя! — я замахал ей рукой.

Настя заметила меня не сразу. Сперва глаза прошлись по серебру эмблем, по чёрным плащам на спинках стульев, и плечи у неё подобрались, точь-в-точь как тогда, в кабриолете, когда Оля разглядела мою петлицу. Наконец девушка нашла моё лицо и тут же расслабилась.

Через зал Настя шла ровно, без сдержанного шага недавно раненных. Рана за это время затянулась окончательно. И источник полный, это видно сразу: по тому, как легко магесса держится, идёт — словно парит.

— Игорь Юрьевич, — Сорокина остановилась у стола. — Глазам не верю.

— Здравствуй, Настя, — я приподнялся и поцеловал протянутую руку.

Волков ожил первым. Отодвинул графинчик, поднялся, повёл ладонью к свободному стулу возле себя.

— Дмитрий, — представился он, не дожидаясь. — А вы, стало быть, та самая Анастасия. Игорь о вас ни полслова. Скрытный, чёрт.

— Та самая, — Настя улыбнулась ему ровно настолько, насколько кивают незнакомому, и опять повернулась ко мне. Волкову осталась её спина. — А я думала, вы давно в Гатчине.

— С чего бы?

— Полина мне писала, что вы через южный форт проезжали. В штаб, мол. Я и решила, что если в штаб, то домой, и в колониях вас теперь не жди.

— Планы переменились, — я пожал плечами. — Разрешите представить моих коллег.

— Аркадий Платонович Соколов, сильнейший менталист ордена, — старик не встал, только склонил голову. — И мой друг Дмитрий Олегович Волков.

— Очень приятно, — девушка слегка присела.

— Садитесь, барышня. Не помешаете, — проговорил Соколов, не сводя изучающего взгляда.

Я отодвинул стул рядом, Настя села.

— Как сама добралась тогда? После форта.

— Телепортом, через неделю. Колонию почистили, врата открыли, — она помолчала, потом выпрямилась, положила руки на колени. — Я ведь так толком и не поблагодарила вас. Тогда, в форте, наспех вышло. Спасибо, мастер Воронов. Если бы не вы, мы с Олей так и остались бы на той дороге.

— Магистр, — вставил Волков, не упустив случая. — Не мастер. Да ещё и по особым поручениям, бери выше.

Настя коротко глянула на меня, и по щекам прошла краска.

— Магистр Воронов, — поправилась она тише. И, переждав, добавила ещё тише: — Сестра вам кланяется отдельно. Полина писала, вы у них и дня не пробыли, а углядели раньше доктора. Так и вывела: приехал, мол, и сразу всё про нас понял.

Я не ответил.

Раннюю беременность тогда определил — недель шесть, не больше: два сердцебиения, еле слышно.

Я хотел отшутиться, но не успел: взгляд Насти ушёл на стол передо мной.

Фотография так и лежала там. Накрыл её салфеткой, рука сама это сделала, больше по привычке: не держать рабочее под чужим взглядом. Поздно. Часть снимка торчала из-под ткани, виднелся храм и двое в старых нарядах.

— Это же Барсуковы и Черемшины, — сказала Настя.