Книга Погрешность, страница 190 – Э. Шрайбер

Он двинулся дальше, к следующей лодке с раненым, и я не стал его задерживать: разговор на причале мы уже закончили, и добавлять к нему было нечего.

Раненых сносили на лодки с запасом полотна и меньшим числом пробоин. Переломанные пальцы. Рассечённые лбы. Один вывихнутый сустав — вправляли на месте, зажав пострадавшего между гребцами.

Кричал он коротко и замолчал раньше, чем я успел зажмуриться.

— Терпимо, — сказал он после, уже с рукой на перевязи, с той нарочитой бодростью, с какой говорят люди, которым очень хочется, чтобы окружающие перестали на них смотреть.

— Могло быть хуже, — сказал Торкель, когда мы наконец бросили якорь у какого-то безымянного мыса, чтобы дать людям несколько часов настоящего сна.

— Могло быть лучше, — ответил я. — Семь станков из двадцати шести — это не то число, с которым хочется входить в настоящий бой.

— Тогда чини, пока есть время.

Время было — немного, но было. Я осмотрел свою трещину ещё раз, при свете факела, ощупывая волокно пальцами там, где глаза уже не различали границу целого и надломленного. Пальцы различали.

— Глубоко? — спросил меня Ольгерд.

— На треть ложа. Хватит, если не будет ещё одного такого удара.

— Значит, можно поставить накладку.

Мы вырезали накладку из остатков дуба — тонкую пластину вдоль трещины, стянутую жилой в четырёх местах. Руки уже не слушались от холода. Последний виток я перевязывал дважды.

— Держит? — спросил Ольгерд.

Я налёг на ложе всем весом, проверяя.

— Вроде держит.

— Годится. Пойду обойду остальные, пока не совсем стемнело.

Вернулся он уже в темноте, замёрзший и злой.

— Из тех, что обошёл, три борта целые, — сказал он. — Им повезло с местом в строю.

— Повезло сегодня всем, только по-разному.

— Знаю. Поэтому и объезжал. Завтра будем менять лодки местами: те, что целы, — к краю, те, что чинили, — в середину. Асгейр так решил.

— А спать когда?

— После тебя. До утра надо починить станки, насколько это будет возможно.

Я устроился на ночь, привалившись спиной к борту.

Кассий подошёл, когда я уже почти засыпал, и слегка напугал меня своим голосом.

— Второй день позади, — сказал он. — Половина пути пройдена.

Я поднял голову. Он смотрел не на меня — за борт, в темноту.

Я попробовал почувствовать что-то по случаю того, что мы уже сутки идём там, где из наших никто не бывал.

И не почувствовал ничего особенного. Просто ещё одна вода, ещё более чёрная, чем та, что была вчера.

— Дальше начинается то, чего я толком не знаю, — сказал Кассий, будто прочитав мои мысли. — Не потому что скрываю. Потому что здесь я сам еще не бывал, и только знаю направление.

— Звучит обнадёживающе.

— Я предупреждал, что не буду обнадёживать, — сказал он. — Только предупреждать.

Он ушёл к своей лодке, а я остался лежать, слушая, как вокруг постепенно затихает лагерь на воде — тысяча человек, вымотанных штормом, наконец позволивших себе уснуть.

Асгейр устроился рядом, привалившись спиной к тому же борту.

— Спишь? — спросил он тихо.

— Пытаюсь.

— Ну тогда я тоже. — Он помолчал. — Дома сейчас, наверное, тоже не спят.

— Наверное.

— Я уже начал скучать по тому, чтобы просто не считать, сколько дней осталось. — Он завозился, устраиваясь удобнее на жёстких досках. — Ты вот считаешь всё время. Я это давно заметил.

— Привычка.