Книга Обольстительное пламя, страница 25 – Эйдзи Нацубара

Любая мысль о прошлогоднем случае во время парада в сиромуку отбивала всякое желание поучаствовать в нем снова. Кобэй дорожил репутацией заведения, поэтому злился, но Рури на его уговоры не поддавалась.

И все же большому заведению вроде «Куроба-я» приходилось держать марку. Ойран еще предстояло отправиться с Кобэем на собрание зажиточных хозяев Ёсивары по поводу праздника, где от нее ждали объяснений.

Собрание проводилось между владельцами трех больших домов и пяти средних. На Рури мысли об этом мероприятии нагоняли неизбывную тоску.

— Как же так?! А я надеялся увидеть тебя во всем великолепии, – погрустнел Дэндзиро. – Теперь там не будет ни Ханаоги из «Оги-я», ни Ханамурасаки из «Тама-я». Если еще и ты не покажешься, то смысла в таком шествии остается немного…

— Ах, и «хризантема» из благороднейших, Ханамурасаки?.. А ведь верно!

Рури вспомнила слухи. Десять дней назад из Ёсивары пропала вторая ойран. На сей раз – Ханамурасаки, еще одна из Четверки. Она исчезла вместе с гостем, который приходился ей любовником, и все полагали, будто любовь-то и послужила причиной побега.

Дэндзиро растерял половину энтузиазма и оперся щекой на руку, которую поставил на подоконник.

— Я слышал, Хинадзуру из «Тёдзи-я» тоже пока под вопросом. Значит, из Четверки благороднейших останется только Сэгава из «Мацуба-я».

— Неужто даже Хинадзуру? Вот уж чего не знала, того не знала! – удивилась Рури, и Дэндзиро поспешил оправдаться:

— Нет-нет, просто слухи!.. О? А что это там так поздно?..

Рури обратила взгляд наружу: чем так взволнован гость?

В Ёсиваре еще горели разрозненные огоньки. В их красном свете и серебристых лунных лучах мелькали тени: двое мужчин тащили дверь, на которой покоилось нечто укрытое соломенной циновкой.

Рядом с Ёсиварой, в районе Санъябори, тут и там жили людишки низшего сословия, так называемые кавата. В ночи, когда все приличные люди уже расходились по домам или спали, их звали в веселый район, чтобы вытащить за его пределы тела проституток. Трупы запрещалось проносить через главные ворота, поэтому приходилось пользоваться обходными мостами и избавляться от покойниц либо в храме Сайходзи к югу, либо в Дзёкандзи к северу. Пышных похорон своим работницам заведения не устраивали.

«Опять кто-то умер…» – подумала Рури.

На участках кожи проститутки, что проглядывали из-под циновки, алела густая сыпь, похожая на кожуру восковницы. С рук сходила короста.

— У нее же сифилис! Да, ойран? – возбужденно спросил Дэндзиро.

Рури невольно нахмурилась, находя его тон неуместным.

Сифилис входил в число болезней, от которых страдала вся Ёсивара. Он передавался через постель, и у больных возникали похожие на восковницу нарывы и вылезали волосы по всему телу. Именно эта хворь выкашивала большинство местных работниц.

Если заражалась ходовая куртизанка, ей дозволялось переселиться в дом за пределами Ёсивары. После отступления симптомов кожа у таких женщин становилась гладкой и светлой, а беременность им почти не грозила, поэтому в борделях их называли состоявшимися. Увы, проституток низшей ценовой категории просто запирали в темных каморках, и им оставалось только ждать, когда болезнь возьмет свое.

Эту покойницу принесли со стороны Дзёнэнгаси^[25]. Носильщики уже исчезали вдали, стараясь никому не попадаться на глаза.