Книга Обольстительное пламя, страница 6 – Эйдзи Нацубара

— Я-то что? О побеге в листовках писали! – невозмутимо возразил Антоку. – С месяц тому назад!

Рури припомнила, что ей доводилось слышать от знакомых:

— Да. В покоях госпожи Ханаоги мертвым обнаружили ее гостя. В опочивальне царил страшный беспорядок, и все решили, что влюбленные задумали вместе уйти из жизни, но ойран не удалось покончить с собой, и она, растерявшись, бежала.

— Да только ее не просто след простыл: никто даже не понял, как ей удалось улизнуть. Преследователи уже с ног сбились!

Рури не стала поддевать старика, мол, он чересчур осведомлен. Пока жила в «Цубаки-дза», она успела не единожды застукать почтенного монаха отправляющимся в ночные похождения вместе с Соэмоном.

— Что ж, меня другие дома в свои дела не посвящают, и Ханаоги я почти не знала, так что больше вам ничем помочь не могу.

За время разговора по надгробию вскарабкалась божья коровка, и Рури молча изучала выпуклого жучка. Не поддаваясь порывам весеннего ветра, божья коровка добралась до самой верхушки камня. Там же она, казалось, о чем-то задумалась. Затем решилась, распахнула алые половинки панциря и улетела к солнцу.

Рури подняла голову и вдохнула полной грудью чистый воздух.

— Пожалуй, мне пора.

— Не торопись так. Заходи в храм, чаю налью. У меня твои любимые мандзю^[11] припасены!

Видимо, Антоку все еще видел в Рури прежнюю малышку.

— Благодарю за внимание, не стоит. Боюсь, задержусь еще немного – и меня распорядительница хватится, – с безразличным лицом отозвалась девушка, забрала ведерко, принесенное на могилу, и откланялась.

— Очень жаль. Тогда хоть передавай привет Дзёкити!

— Почтенный Антоку, вы ведь приходились ему наставником? Уж поздороваться с бывшим учеником извольте сами.

Дзёкити был одним из напарников Рури в «Кокууне». Прежде он служил в храме Дзикёдзи, но четыре года назад покинул святую обитель. Отчего – никто не знал.

— Гм-м, пожалуй. Ради ойран и в Ёсивару заглянуть всегда приятно. Что ж, надо наведаться на склон Эмондзака^[12], позаимствовать там широкополую амигасу!^[13] Хо-хо…

— Невоздержанный ты святоша! – закатив глаза, усмехнулась Рури. – Поверить не могу, что у нашего прилежного Дзё был такой наставник. Перенял бы он от тебя хоть толику характера, ему бы стало намного легче жить!

— Не говори так. Не каждый ученик выдержит испытание негодным учителем! – отчего-то грустно улыбнулся Антоку. Его лицо лучилось не по годам. – О, взгляни! Весной такое ласковое, такое теплое солнце! Это благословенный свет, пробуждающий новую жизнь. Глядишь, эдак и на моей лысой башке волосы проклюнутся. Вот тогда никто мне в воротах Ёсивары и слова не скажет!

— Как? Вы разве не бреете голову? – поразилась Рури, во все глаза глядя, как старик чешет блестящую макушку.

Все выше поднималось солнце, и двор обветшалого храма заливало живое сияние. Эдо наполнялся голосами просыпающихся горожан, запахами с кухонь – напоенный свежим утренним воздухом город пробуждался.

По опустевшему кладбищу пронесся порыв ветра. Он сорвал один из цветов с могилы Цукасы, и тот воспарил. Когда цветок упал, по нему один за другим протопталась целая вереница прохожих. Весь в грязи, раздавленный и опавший, никем не замеченный, он лежал на земле.

Ёсивара. Единственный в Эдо веселый район, официально признанный государством в годы правления десятого сёгуна, Токугавы Иэхару. Вокруг пяти кварталов, окруженных рвами охагуро-добу, куда ни глянь, простирались поля. Со вторых этажей вдали виднелась невысокая горка Мацутияма. Ёсивару построили в захолустье, дабы защитить нравы горожан. Однако мужчины стекались сюда со всего Эдо, несмотря ни на какие трудности. Торговцы из других городов, путники и даже самураи, прибывшие на службу ко двору сёгуна, – все, раздувая ноздри, стремились в этот цветник.