Книга Мажор в школе магии 1, страница 27 – Сергей Орлов

— Жаааааль… а я как раз на синий факультет собирался.

— В смысле собирался? — удивился Емеля. — Ты же в курсе, что распределение не так работает?

Да нет, предполагалось, что дед Прохор самостоятельно порешает эти вопросы и зачислит меня на боевой факультет. Но озвучивать эту мысль вслух я не стал.

— Нууу… вроде слышал, что есть какое-то вступительное тестирование. Ты показываешь, на что способен, а комиссия решает, допускать тебя до учебы или нет.

Емеля усмехнулся и чуть не поперхнулся пенным напитком.

— Ты бы хоть изучил процедуру вступления перед тем, как в Новгород приехать. Комиссия — это всего лишь отбор кандидатов для финального распределения. Иначе платформе познания пришлось бы работать с утра до ночи.

Платформа познания — это древний артефакт, появившийся в годы основания школы Закатного Пламени. Будущий студент вставал на каменную платформу, каждый сантиметр которой был изрисован древними рунами, и ждал своей участи. Сам артефакт был связан с четырьмя кубками, каждый из которых отвечал за свой факультет. Далее платформа оценивала твои магические способности и определяла на более подходящее направление. После финального решения в одном из кубков образовывалось пламя определенного цвета: синего, черного, желтого и зеленого.

— Платформа познания? Я думал, что это дань традиции с элементами шоу, а на самом деле все решает та самая комиссия.

— Нуууу… не все так однозначно. Главы факультетов действительно многое решают, ведь они могут вообще не допустить тебя до распределения. — Емеля неожиданно замолчал, затем окатил меня подозрительным взглядом: — Я чего-то не понял… а почему ты не знаешь о работе комиссии? Ты что, не проходил тестирование? Тогда как… — он снова взял паузу, а на его лице начало читаться понимание. — То есть, ты тот самый Лаз…

Договорить староста не успел, так как мимо нас пролетела бутылка вина и, врезавшись в стену, разлетелась на осколки. Пушистик резко отпрыгнул в сторону и встал на дыбы, а Ярик лишь смахнул с головы стекляшки и продолжил дрыхнуть. Хорошо его так вырубило.

— Ну что, ублюдки, — к столу подошла компания из четырех человек, облаченных в черные мантии факультета проклятий. — Какой смертник прислал вино нашим бабам?

Какая же до боли знакомая ситуация. Сколько подаренных бутылок было разбито, сколько возмущенных кавалеров намеревалось начистить мне морду лица, я даже и не вспомню всех. И ведь конфликт можно зарубить в зародыше — просто подойти, вежливо вернуть подарок и сообщить, что девушки несвободны, но нет, эти пришли бычить. Все как всегда…

— Видимо, я допустил ошибку…

— Это верно, урод! Еще какую ошибку! — ухмыльнулся студент факультета проклятий и навис над столом: — И сейчас ты…

— Я не договорил, — рука легла на палочку. — Видимо, я допустил ошибку, когда решил немного порадовать этих милых девушек и угостить хорошим напитком, на который у вас, ушлепки, денег никогда не появится. Что же, мой косяк, пусть ваши подруги продолжают травиться дешевым пойлом, а вы, господа, компенсируете мне стоимость разбитого алкоголя.

— Ч-че?

Я посмотрел на слегка офигевшего Емелю:

— А ты говорил, что на факультете проклятий сообразительный народ учится…

Последней фразы студенты не выдержали. Они мигом вытащили палочки и наставили их на нас с Емелей. Пушистик тут же зашипел, а Ярик… послал всех нахрен и попросил так не орать.