Книга Мажор в школе магии 4, страница 116 – Сергей Орлов

Габер медленно поднялся, его огромная ладонь по-прежнему сжимала руку дочери. На его лице застыло выражение суровой решимости, которое я хорошо знал — такое бывает у воинов перед последним боем, когда они готовы отдать всё.

— Вместе, — повторил он, и это слово прозвучало как древняя клятва, скреплённая кровью.

Я заметил, как дед и Шумилова переглянулись. В их взглядах читалось что-то вроде надежды. Даже Ярик, всё ещё дрожащий от собственной борьбы с демонической сущностью, выпрямился и расправил плечи, словно решимость отца и дочери придала ему сил.

Наблюдая за этой сценой, я ощутил странное тепло, пробивающееся сквозь усталость и боль. Несмотря на всё случившееся, на демоническую сущность, разделённую между ними, на предательство и утраты — связь между отцом и дочерью осталась нерушимой и, возможно, стала даже крепче. В этом единении была сила, которая заставляла верить, что ещё не всё потеряно.

Но именно в этот момент я почувствовал внутри себя странное движение — словно Аббадон, до сих пор молчавший, внезапно забеспокоился. Его присутствие в моём сознании стало отчетливее, как бывает, когда он хочет что-то сообщить, но почему-то сомневается.

«Есть ли способ извлечь твои части из них?» — мысленно спросил я, глядя на Ярика и Мелиссу.

Последовало долгое молчание. Настолько долгое, что я уже решил, что Аббадон не ответит. Затем прозвучал его голос, приглушённый и необычно сдержанный:

«Вариант есть всегда. Только не думаю, что кто-либо из вас готов к нему… по-крайней мере — сейчас».

Внутри меня что-то сжалось. Я бросил ещё один взгляд на своих друзей — Мелиссу, стоящую рядом с отцом, её глаза, в которых постепенно возвращался орочий цвет; Ярика, всё ещё бледного, но уже пытающегося справиться с внутренней борьбой. Они были сильнее, чем я думал. Возможно, сильнее, чем они сами о себе думали.

Я мысленно кивнул, понимая, что сейчас не время для подобных разговоров. Сначала нужно выбраться из Междумирья, вернуться в безопасное место, восстановить силы. А потом… потом будем разбираться с последствиями.

— Нам пора идти, — негромко произнёс дед, возвращая меня к реальности. — Туман начинает сгущаться.

Он был прав. Белёсые клубы Междумирья вокруг нас становились плотнее, их движение ускорялось, словно предвещая какие-то изменения в этом странном месте.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает мрачная решимость Аббадона, его безмолвная клятва звенела в моём сознании подобно удару колокола — глубокая, резонирующая, неотменяемая.

«Когда-нибудь я верну все свои части и отомщу Асмодею», — произнёс он, и его голос был холодным и твёрдым, как сталь. — «И тогда он пожалеет, что оставил меня в живых».

Мы молча начали собираться. Габер бережно поднял тело Емели, держа его на руках, словно спящего ребёнка. Ярик и Мелисса встали рядом, инстинктивно держась ближе друг к другу — общая судьба сблизила их, создав невидимую связь. Дед помог подняться Шумиловой, поддерживая её за талию, чтобы не беспокоить раненое плечо.

Сумрак и Пушистик, словно почувствовав наше решение, двинулись вперёд, указывая дорогу через зыбкие пространства Междумирья. Два фамильяра безошибочно находили путь в белёсом лабиринте, их глаза светились в тумане подобно маякам.

Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Габер нёс тело Емели, его лицо было каменным, но в глазах стояли невыплаканные слёзы — не только из-за дочери, но и из-за юноши, который пожертвовал собой, защищая друзей.