Книга Мажор в школе магии 4, страница 51 – Сергей Орлов

В его голосе появилась нотка, которой я раньше не слышал… это был страх? Нет, скорее отвращение при мысли о подчинении другому.

— Тебе пора возвращаться, — Аббадон отступил. — Они уже пытаются привести тебя в чувство. Помни — найди способ избавиться от артефакта. Иначе мы оба пропали.

Пространство вокруг начало колебаться, тьма стала расползаться, как туман под порывами ветра.

— И еще, Сергей…

Голос Аббадона становился все тише, размываясь вместе с его образом.

— Не верь всему, что они скажут. Даже если в их словах будет правда, она никогда не бывает полной…

Мир вокруг взорвался ослепительной вспышкой, и я почувствовал резкую боль, пронзившую все тело.

Холодная вода хлестнула меня по лицу, вырывая из глубин беспамятства. Я закашлялся, судорожно хватая ртом воздух, и попытался вытереть лицо — только чтобы обнаружить, что не могу пошевелить руками.

Реальность обрушилась на меня волной ощущений: тугие веревки, впивающиеся в запястья и лодыжки, сырой земляной запах смешанный с гнилой соломой, и боль — тупая, пульсирующая боль в затылке, от которой к горлу подкатывала тошнота.

— Очнулся наконец, — произнес знакомый голос с характерными орочьими интонациями.

Я медленно поднял голову. Перед глазами все еще плыло, но я смог различить массивную фигуру Габера. Он стоял в нескольких шагах от меня, держа в руке пустое ведро — очевидно, из него и была вылита вода, приведшая меня в чувство.

Осмотревшись, я увидел, что нахожусь в каком-то заброшенном сарае или амбаре. Щели между досками пропускали тонкие лучи света, образуя на земляном полу причудливый узор. В углу виднелись старые сельскохозяйственные инструменты, покрытые толстым слоем пыли и паутины.

— Сереж! — послышался женский голос справа от меня.

Повернув голову, я увидел Мелиссу. Она сидела на стуле, как и я, связанная по рукам и ногам. Ее зеленоватая кожа казалась бледнее обычного, а в глазах стояли слезы.

— Ты в порядке? — спросил я, хотя вопрос был явно излишним — ни я, ни она не были «в порядке».

— Простите меня, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Я ничего не знала. Клянусь, я даже подумать не могла…

По ее щекам покатились слезы, и это зрелище поразило меня до глубины души. Я никогда не видел, чтобы Мелисса плакала. Сильная, уверенная в себе орчиха всегда казалась неуязвимой для таких проявлений слабости.

— Прекрати, дочь, — резко оборвал ее Габер. — Твои слезы ничего не изменят.

В его голосе не было злобы или презрения — только усталость и что-то похожее на разочарование.

— Как ты мог⁈ — вдруг закричала Мелисса, резко дернувшись в своих путах. — Как ты мог предать все, чему учил меня⁈ Ты же боролся против культистов! Ты ненавидел их!

Габер тяжело вздохнул и, подойдя к стене, взял большую деревянную табуретку. Он поставил ее перед нами и сел, опираясь массивными руками о колени.

— Я никогда не говорил, что ненавижу культистов, — спокойно произнес он. — Я говорил, что ненавижу фанатиков. Есть разница.

— Какая, к дьяволу, разница⁈ — Мелисса снова дернулась, пытаясь освободиться. — Ты в чертовом культе! В Красном Лебеде! Они убивают людей, они проводят темные ритуалы, они…!

— Они средство, — оборвал ее Габер, и его голос стал жестче. — Просто средство. Как меч или щит — сами по себе они не добро и не зло. Все зависит от того, кто и зачем их использует.