Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 2, страница 126 – Сергей Орлов

Лиза справилась с задачей быстро и профессионально, хотя выглядела измотанной после управления мертвяком.

— Знаешь, это было не так отвратительно, как в первый раз, — она устало потёрла виски. — Словно я начинаю привыкать к этому ужасу. И вот это меня пугает больше всего.

— Не стоит себя накручивать, — ответил я, протягивая ей флягу с водой. — Любой навык становится проще с практикой. Это нормально.

В соседней квартире обнаружилась сорванная с петель дверь и следы борьбы, но никаких тел. Третья квартира выглядела нетронутой, но замок был взломан. Внутри нашли запасы еды и воды, аккуратно сложенные на кухне.

На третьем этаже нас встретили запертые двери, но из-за одной доносился странный звук — что-то среднее между плачем и напевом. Очень тихий, на грани слышимости, но от него мурашки побежали по коже.

— Оставайтесь здесь, — прошептал я, жестом приказывая Лизе и Насте замереть на лестнице. — Я проверю.

Лиза молча кивнула, прижав Настю к себе и отступив к стене.

Я достал отмычки и аккуратно вскрыл замок. Дверь поддалась с тихим щелчком, но я не спешил открывать её полностью. Медленно, миллиметр за миллиметром, я приоткрыл створку, стараясь не издать ни звука.

Переступив порог, я оказался в типичной советской квартире: узкий коридор, обычные обои в цветочек, сервант с аккуратно расставленной посудой. Прихожая выглядела нетронутой, но от гостиной тянулась бурая полоса засохшей крови.

Пение доносилось из дальней комнаты. Я двигался бесшумно, осторожно продвигаясь по коридору. В гостиной картина резко изменилась — опрокинутая мебель, разбитая ваза, на полу лежало тело мужчины в домашней одежде. Массивная фигура с размозженным черепом, вокруг которого расплылась лужа засохшей крови. Брошенная рядом окровавленная кочерга красноречиво свидетельствовала о том, чем именно его забили.

Дверь в дальнюю комнату была приоткрыта, из неё слабо пробивался свет от закрытого шторами окна.

Заглянув внутрь, я увидел комнату с голубыми обоями и нарисованными облаками. Посреди неё, на ковре с изображением дороги для игрушечных машинок, сидела женщина. Её волосы были всклокочены, кое-где виднелись проплешины — будто она сама вырывала их клоками. Бледное лицо застыло в жуткой маске безумия.

В руках она держала сверток — плотно замотанное в одеяло тельце младенца, не больше года. Толстый слой скотча обматывал сверток, особенно в районе головы, закрывая рот и нос. Из-под пеленок торчала крошечная ручка с серовато-синими пальчиками, которые периодически подергивались.

— Тише, солнышко, тише, — шептала женщина, покачивая сверток. — Не плачь, а то плохие люди услышат… Мама защитит… мама всё исправила… теперь ты в безопасности…

Женщина словно не замечала, что ребенок давно мертв, а его судорожные движения — лишь признак обращения. Она продолжала баюкать его, сюсюкая и периодически поправляя слои скотча.

— Спи, мой хороший… спи крепко… — бормотала она, глядя в пустоту. — Больше никто не причинит тебе боль… никто не укусит… мама всё исправила…

Я осторожно отступил назад, так как знал, что не смогу поднять руку на младенца, даже в таком состоянии. Но доска под ногой предательски скрипнула, и женщина резко повернула голову в мою сторону. На мгновение её глаза сфокусировались на мне, а потом она разразилась оглушительным криком.