Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 4, страница 4 – Сергей Орлов

— Твоя скромность делает тебя еще более достойным! — воскликнула Марина. Ее глаза лихорадочно блестели, а бледное лицо с заострившимися от недоедания чертами выражало экстатический восторг.

Я сдержал готовый вырваться из груди рык. Мне было сложно злиться на них — это были не плохие люди, просто сломленные апокалипсисом и ищущие любую соломинку, за которую можно ухватиться в океане хаоса.

— Мы подготовили подношение! — сказал Сергей, высокий тощий мужчина с залысинами и нервным тиком левого глаза. — Идем, мы покажем!

Не дожидаясь ответа, фанатики развернулись и бросились внутрь здания. Я тяжело вздохнул и последовал за ними, неся канистры. Петрович тихо хмыкнул позади, явно наслаждаясь моим смущением.

В главном зале фитнес-центра меня ждало зрелище, от которого перехватило дыхание от смеси ярости и изумления. В центре стоял импровизированный «алтарь» — перевернутая скамья для жима, на которой фанатики разложили протеиновые батончики, выложенные в форме солнца с лучами.

— Какого хрена… — выдохнул я, опуская канистры на пол.

— Мы создали святилище, чтобы все могли поклоняться тебе! — гордо объявила Марина, обводя рукой свое творение. — Эти подношения символизируют твою силу, твой свет, который…

— Стоп, — я поднял руку, обрывая ее монолог. — Вы использовали еду для этого? Еду, которой и так не хватает?

Пятеро фанатиков замерли с выражением растерянности на лицах.

— Это особая еда, — неуверенно сказал худощавый мужчина с козлиной бородкой. — Священная…

— Это, блядь, протеиновые батончики, — отрезал я, подходя к «алтарю» и начиная собирать рассыпанные продукты. — И вы потратили их на… это?

Я сгреб батончики в охапку и сунул их в руки ближайшему фанатику — полной женщине средних лет с испуганными глазами.

— Немедленно отнеси все это на кухню, — приказал я. — И запомните раз и навсегда: никаких алтарей, никаких подношений, никаких «священных» вещей. Особенно из еды. Ясно?

Фанатики молча кивнули, хотя на их лицах читалось разочарование, смешанное с благоговейным страхом. Марина так и вовсе снова зашептала про «испытание нашей веры», прежде чем поспешно удалиться вместе с остальными.

— Не завидую тебе, — хмыкнул Петрович, наблюдая за этой сценой. — Как только избавишься от одного культа, тут же заводится новый.

— И не говори, — я устало потер виски. — Пойдем, отнесем эти канистры к генераторам.

Мы направились к техническому помещению в задней части здания, где гудели три небольших генератора, обеспечивающие электричеством самые необходимые системы: аварийное освещение и некоторые бытовые приборы. Заправив баки, Петрович остался, чтобы проверить двигатели, а я вернулся в основную часть здания.

Меня встретил знакомый гул голосов — около сорока человек расположились в бывшем зале для групповых занятий, превращенном теперь в общую столовую. Импровизированные столы из тренажеров и досок были расставлены по всему пространству. Люди ели, разговаривали, некоторые даже смеялись. Дети играли в углу под присмотром двух пожилых женщин — бывших учительниц.

За две недели это место превратилось из убежища Виктора в настоящую общину. Распределение обязанностей, система патрулирования, медицинская помощь, даже подобие школы для десятка детей, оказавшихся здесь — все это работало как единый механизм. И хотя я никогда не стремился быть лидером, именно им я стал для этих людей.