Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 4, страница 50 – Сергей Орлов

За время наблюдения Леха заметил нечто интересное. Вчера, во время небольшой стычки с группой мертвяков у восточной стены, он увидел нового бойца — коренастого мужчину с армейской выправкой. Когда один из зомби едва не прорвался через баррикаду, этот человек не отскочил, как остальные. Вместо этого он просто выставил руку, и мертвяк словно врезался в невидимую стену, отлетев на несколько метров. Голубев после этого долго хлопал его по плечу, что-то оживленно говоря.

Выходит, у них появился еще один псионик. Понять бы еще насколько он силен…

В дневнике, который Леха превратил в настоящее руководство по выживанию псионика, последние страницы были заполнены детальными схемами атаки. Не просто планами — полноценными тактическими картами с указанием путей отхода, расчетным временем операции и предполагаемыми потерями. Работа не сумасшедшего мстителя, а холодного, методичного стратега.

Прежний Леха выбрал бы самый безопасный вариант — ночное проникновение через восточную стену, где он обнаружил мертвую зону между фонарями. Тихое проникновение, бесшумное устранение Голубева во сне, быстрое отступление. Чисто, эффективно, с минимальным риском.

Но тот Леха умер, когда Диана отсекла ему руки. Новый Леха хотел зрелища. Публичной казни. Урока, который запомнится каждому выжившему на этом рынке.

Голубев проводил ежедневные полуденные обращения к своей «пастве» — театрализованное действо, призванное поддерживать его культ личности. Стоя на импровизированной трибуне в центре главной площади, он толкал пафосные речи о выживании, единстве и своей особой роли в спасении человечества.

Идеальная сцена для демонстрации настоящей силы. И настоящего возмездия.

Сначала он заблокирует все выходы телекинетическими барьерами. Затем уничтожит снайперов на вышках — быстро, одного за другим. И наконец выйдет на открытое пространство, лицом к лицу с Голубевым.

Его интерфейс показывал вероятность успеха каждого элемента плана, предлагал оптимальные маршруты передвижения, даже рассчитывал предполагаемый расход энергии на каждую телекинетическую атаку.

Леха закрыл дневник и посмотрел на заходящее солнце. Завтра. Завтра он отомстит за всё — за предательство, за унижение, за отрубленные руки.

А после Голубева настанет черёд Дианы. Он найдёт её, чего бы это ни стоило. Найдёт и заставит пожалеть о том дне, когда она решила отрубить руки «сопливому ботанику-телекину».

На бледных губах Лехи заиграла жуткая улыбка — не человеческая гримаса, а хищный оскал существа, давно переступившего границы человечности. В желтых глазах плескалась тьма, а черные вены под кожей пульсировали в такт учащенному сердцебиению.

— Я иду к тебе, Голубев, — прошептал он в наступающие сумерки, голос звучал как шорох песка по стеклу. — А после тебя эта белобрысая сука узнает, каково это — терять части тела. Я отрежу ей руки. Медленно. По миллиметру. И заставлю смотреть, как кровь вытекает из обрубков, превращая ее в такого же калеку, как я.

Рука с протезом непроизвольно сжалась, металлические пальцы со скрежетом заскрипели. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — блеск тесака, невыносимая боль, брызги алого на бетонный пол. И Диана, холодно наблюдающая за его агонией.

— Я найду вас всех, — с каждым словом его голос становился глубже, превращаясь в утробный рык. — И ваши крики будут музыкой для моих ушей. Вы будете умолять о смерти, но она придет только тогда, когда я позволю.