Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 6, страница 69 – Сергей Орлов

— Вернулся, — констатировал он, не моргая. Голос звучал механически выверенно, будто слушаешь аудиокнигу через робота-переводчика. — Интересная активность нейронных связей. Сафар интегрируется с твоей системой нетипично.

Я стиснул зубы так, что заныла челюсть. От боли пульсировала вена на виске — я чувствовал каждый удар, как маленький молоточек, бьющий изнутри по черепной коробке. Черные вены на руках проступили отчетливее, кожа между ними побледнела, стала почти прозрачной. Сквозь нее просвечивало тусклое синее свечение — остаточные эффекты Сафара, бурлящего в крови. Мне казалось, я вижу, как эта дрянь движется по сосудам, растекается по телу, меняет меня изнутри.

Вита. Почему именно она? Почему так?

Эта мысль вспыхнула и погасла, оставив после себя выжженную пустоту и привкус крови во рту.

— Съебись с дороги, — прохрипел я. Каждое слово давалось с трудом, будто горло засыпали битым стеклом. Собственный голос звучал чужим, надтреснутым, как у смертельно больного.

Тарн сдвинулся в сторону. Не шагнул как человек, а переместился, словно его тело работало на каких-то других принципах. Ни напряжения мускулов, ни инерции, ни малейшего намека на естественные движения. Он просто оказался на несколько сантиметров левее.

— Агрессивная реакция соответствует моим прогнозам, — сообщил он, продолжая сканировать меня своими безжизненными глазами. Лампа над головой мигнула, на секунду погрузив коридор в темноту, и в этой вспышке его зрачки блеснули металлическим отражением. — Твоя биологическая система адаптируется к модификациям. Аудиальные и визуальные галлюцинации находятся в пределах ожидаемых параметров.

Галлюцинации? Внутри черепа пронеслась волна раскаленной ярости. Мертвецы вопили в моей голове — каждый голос отчетливый, персональный, наполненный болью и ненавистью. Шепот, крики, мольбы сливались в какофонию, от которой хотелось разбить голову о ближайшую стену. Это не галлюцинации, а эхо душ, которые я поглотил своими спорами. Их страдания, их ненависть, их страх — всё теперь жило во мне, корчилось, дергалось, извивалось под моей кожей.

И громче всех звучала Вита. Её голос прорезался сквозь хор, будто она стояла прямо за плечом и шептала мне в ухо:

— «Почему, Макар? Почему именно ты?».

В этот момент я почти физически ощущал ее дыхание на своей шее — теплое, живое, настоящее, — и от этого становилось только хуже. Фантомное прикосновение ее пальцев к моему плечу заставило меня дернуться и оглянуться через плечо в пустоту.

— Миссия завершена успешно, — продолжил Тарн с тем же механическим спокойствием, не замечая или игнорируя мою реакцию. Его лицо оставалось неподвижным, как посмертная маска. Только губы двигались, произнося слова. — Проводник нейтрализован, Улей деактивирован, контингент зараженных больше не представляет организованной угрозы.

Нейтрализован. Деактивирован. Каждое слово било под дых. Нет, ублюдок, не так. Я убил свою сестру. Вырвал ей сердце собственными руками. Чувствовал, как ее кровь течет по моим пальцам. Слышал ее последний вздох.

В груди что-то оборвалось. На кончиках пальцев выступили черные маслянистые капли — споры Поглощения, реагирующие на мою ярость. Они собирались в густые сгустки, пульсировали и тянулись к Тарну, будто учуяв новую потенциальную жертву. Я почувствовал металлический привкус на языке — мои десны кровоточили. Кровь смешивалась со слюной, создавая во рту мерзкий солоноватый вкус.