Книга Последний Хранитель Империи, страница 103 – Сергей Орлов

— Поднимите его голову, — произнес ледяной голос Пахомова.

Грубая рука схватила Филю за волосы и дернула вверх, заставив смотреть в лицо самому опасному человеку Петербурга. Василий Дмитриевич выглядел безупречно — ни единой морщинки на строгом костюме, ни капли эмоций на аристократическом лице. Только глаза — черные, блестящие, как у настоящего ворона, — изучали Филю с пронзительной внимательностью.

— Ну что, господин предатель, — Пахомов сделал шаг вперед, — расскажешь мне, что произошло? Или мне придется… убедить тебя по-плохому?

Филя сглотнул, демонстрируя испуг, хотя внутри был собран и готов к любому повороту событий.

— Кто-то… напал на особняк, — прохрипел он, слегка дрожащим голосом. — Я услышал шум… потом удар по голове… потом темнота.

Пахомов усмехнулся, и эта усмешка заставила кровь в жилах Фили похолодеть.

— Какое удивительное совпадение, — промурлыкал он, обходя прикованного студента по кругу. — Ты приходишь ко мне с предложением предать своих друзей. Я оставляю тебя здесь под охраной. И именно в это время кто-то проникает в мой дом и выкрадывает… определенные бумаги из моего личного тайника.

Филя изобразил искреннее удивление:

— Тайник? Какой тайник? Я ничего не знаю ни о каком…

Удар Пахомова был молниеносным — тыльной стороной ладони по лицу, точно в место, где уже расцветал синяк от кулака Серого. Филя застонал, голова мотнулась в сторону. Проклятье, как же больно. Серый и так постарался на славу, а теперь еще и это. Но боль была только на руку — убедительнее выглядел.

— Не люблю, когда мне лгут, — спокойно произнес Пахомов, потирая костяшки пальцев. — Давай начнем сначала. Кто был с тобой? Твои друзья? Вольский? Давыдова?

— Клянусь, я не… — начал Филя, но замолчал, когда вокруг фигуры Пахомова вдруг заклубилось чернильно-черное свечение.

Покров Ворона активировался, окутывая хозяина особняка мерцающей тьмой. Воздух в подвале стал густым, словно кто-то распылил в нём мельчайшие частицы угольной пыли, сквозь которую с трудом просачивался свет.

— Знаешь, что самое интересное в моём Покрове? — произнёс Пахомов, и в его глазах мелькнуло множество крошечных точек, будто отражение звёздного неба. — Коллективная память. Вороны веками собирали знания, наблюдали за людьми, видели их истинную сущность… и всем этим делились со мной.

Он сделал плавный жест рукой, и часть тёмного тумана отделилась, формируя на полу круг с мерцающими символами.

— И вот что странно, — взгляд Пахомова стал пронзительным, изучающим, — моя коллективная память никак не может разгадать тебя. Ты словно двоишься. То ли предатель, решивший спасти свою шкуру… то ли верный друг, затеявший какую-то игру. — Он наклонился ближе, черные глаза буравили лицо Фили. — Это делает тебя… интересным. И очень опасным.

Филя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Об этой особенности Покрова Ворона ходили слухи — способности судить о характере человека, о его склонностях, видеть его будущее. Вестник смерти — так шептались в тёмных переулках о Пахомове, способном предсказать возможные варианты смерти любого, кто встречался на его пути.

Пахомов внезапно издал звук — нечто среднее между карканьем и человеческим криком. Звуковая волна, порождённая этим «Криком судьбы», ударила Филю в грудь, и внезапно он увидел самого себя — лежащего в луже крови, в этом самом подвале, с широко распахнутыми мёртвыми глазами. Образ был настолько ярким, что Филя невольно вскрикнул.