Книга Последний Хранитель Империи, страница 79 – Сергей Орлов

Граф задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Самое пикантное в этой истории то, что у шейха на самом деле нет таких денег. Он разорен и отчаянно ищет какое-то лекарство для сына. Пахомов, видимо, нашел его слабое место и решил сыграть на этом. Два мошенника столкнулись лбами, а вы оказались между ними.

— Понимаю, — кивнула Рита, собравшись с духом. — Прошу тебя, возьми Вольских под защиту. Арсений — мой друг, и он в серьезной опасности.

Граф отвернулся к окну, разглядывая каменные стены Академии.

— Это далеко не так просто, как кажется, — произнес он, взвешивая каждое слово. — Совет расколот на два лагеря. Корнилов и его приспешники фактически держат Императора за горло — он превратился в марионетку. Я не могу открыто взять Вольских под крыло — это будет воспринято как объявление войны.

Он снова повернулся к дочери:

— Но я могу отреагировать на попытку напасть на мою дочь, — продолжил граф. — Приставлю к тебе охрану. А ты, в свою очередь, можешь проводить с Арсением столько времени, сколько пожелаешь. Так он окажется под моей защитой… косвенно.

Рита подалась вперед и крепко обняла отца.

— Спасибо, — прошептала она.

Граф Максим Давыдов обнял дочь, позволив себе редкую, теплую улыбку.

— Будь осторожна, Маргарита, — он отстранился и заглянул ей в глаза. — Я пришлю людей приглядывать за тобой. И… передай своему другу, чтобы был предельно осмотрителен. Корнилов не бросает начатое на полпути, а Пахомов не оставляет свидетелей. Особенно тех, кто расстроил его сделку с иностранными толстосумами.

Рита кивнула. Граф открыл дверцу кареты:

— Иди. Твои друзья ждут. И не забывай, что я всегда на твоей стороне.

С этими словами он мягко подтолкнул дочь к выходу, а сам остался в карете, готовый вернуться в Петербург.

* * *

Когда мы поднялись в мою комнату, я тут же метнулся к тайнику. К счастью, тут без сюрпризов — Реликт лежал на месте, куда я его спрятал. Металлический контейнер тускло поблескивал в полумраке комнаты, и когда я открыл крышку, голубоватое сияние мгновенно разлилось по стенам, отбрасывая причудливые тени.

Вершинина застыла в благоговейном трепете, её глаза широко распахнулись за стеклами очков, а на лице появилось выражение, с которым обычно смотрят на чудо.

— Можно? — она протянула руки, и её пальцы слегка подрагивали от волнения.

Я аккуратно передал ей книгу, и профессор приняла её так, словно держала в руках новорожденного младенца — бережно, с трепетным вниманием к каждому движению.

— Удивительно, — прошептала она, осторожно проводя пальцами над светящимися древними рунами на обложке, не касаясь их, но словно ощущая исходящие от них потоки энергии. — Такие Реликты невероятно редки. За всю свою карьеру я видела подобные экземпляры лишь в закрытых коллекциях Совета. И то только издали.

Вершинина продолжала изучать книгу, её лицо выражало искреннее восхищение.

— Покров действительно откликается на вас, — сказала она с нескрываемым восторгом. — Этот тип Реликтов крайне необычен. По сути, это нечто вроде учебника или инструкции, где заложенное воспоминание прежнего владельца служит проводником для потомка, передавая знания и умения.

— Александр Вольский говорил, что эта книга — не сам Кодекс, а лишь руководство к нему, — вспомнил я. — Он упоминал о двенадцати Кодексах, разбросанных по всей Империи.