Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 129 – Сергей Орлов

— За две. Я же не животное.

Серый ехал чуть позади, расслабленный и молчаливый. Война осталась позади, и он позволил себе редкую роскошь — не думать о том, откуда прилетит следующий удар. Его Покров Ящера мирно дремал под кожей, готовый проснуться в любой момент, но пока не видящий в этом необходимости.

Рита пристроилась рядом со мной, и какое-то время мы ехали молча, слушая скрип седел и мягкий стук копыт по песку.

— О чём думаешь? — спросила она наконец.

— О том, что нас ждёт дома.

— Совет Двенадцати?

— И он тоже. Корнилов, Академия, все эти политические игры… — я помолчал. — Но не только.

Я коснулся кармана, где лежал Кодекс.

— Александр что-то сказал ночью. Одно слово. «Опасность». Не знаю, что именно, не знаю, откуда. Но он не стал бы тратить силы на пустые предупреждения.

Рита нахмурилась, и между её бровей залегла знакомая складка.

— Что за опасность? Связанная с Советом? С твоей семьёй?

— Понятия не имею. Связь слишком слабая, он едва мог говорить. Но само то, что он пытался предупредить… — я покачал головой. — Значит, что-то серьёзное.

— Тогда нам нужно торопиться.

— Да. Но сначала — море. И долгий путь домой.

Я посмотрел на горизонт, где небо сливалось с песком в дрожащем мареве. Где-то там, за тысячами километров, лежал Петербург с его серым небом и холодными ветрами. С его дворцами и трущобами, с его тайнами и опасностями.

— Что бы там ни было — справимся, — сказал я, и сам почти поверил в эти слова. — Всегда справлялись.

— Твой оптимизм иногда пугает.

— Это не оптимизм, Рита. Это упрямство. Фамильная черта Вольских — лезть в неприятности и каким-то чудом выбираться из них живыми.

Она фыркнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке.

Мы ехали дальше, оставляя Аравию позади — её пески и дворцы, её кровь и славу, её тайны и чудеса. Целая глава жизни, которая закрывалась с каждым шагом наших коней.

Впереди был Петербург. Впереди была опасность, о которой предупреждал Александр. Впереди были враги, которых я ещё не знал, и проблемы, которых я ещё не представлял.

Но впереди была и жизнь. Моя жизнь, которую мне ещё предстояло прожить.

И я собирался прожить её так, чтобы было что вспомнить.