Книга Семь грехов мира ЗОМБИ-2, страница 4 – Сергей Орлов

— Значит так, вокруг да около ходить не буду. Мертвецы, а если быть точнее, мертвецы-псионики, а если быть еще точнее, их верхушка, стали предельно разумными.

— Подожди-подожди, Олег. Скажи, для начала, как ты оттуда выбрался?

— А я и не выбирался. В пылу сражения я оказался в окружении, где других живых уже не было. И….Лекс, ко мне подошла Тоня и отпустила меня.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

— В смысле отпустила? — переспросил один из ученых.

— Тоня? — кажется, что Лекс был шокирован. — Она что-то сказала?

— Чего она могла сказать? Она же мертва. Но разумна. Наверное. Очень тяжело было понять, что там вообще происходило. Я тогда сам как в тумане был.

— Нам нужны подробности! — в разговор вступила ученая Юлия.

Я медленно, со всеми подробностями, рассказал о всем, что помнил. Потом еще минут десять отвечал на вопросы. О том, как шел бой, о том, как оказался в окружении и как Тоня отпустила меня, при этом дав с собой подпитку в виде бутылки подсолнечного масла.

Сильнее всех отреагировал Лекс, который с силой ударил по стене. Причем его явно больше беспокоило то, что тем самым «сильным телепатом» была именно Тоня.

— Значит, наши данные подтвердились — отрывисто сказал он.

— Ты сейчас о чем?

Вместо ответа он показал мне видеозапись с дрона.

Как раз во время нашего сражения военные снимали действия мертвецов, чтоб потом проанализировать их возможную «тактику». И на этом видео была запечатлена вереница пленных. Самых настоящих пленных. Собственно, Тоня поддерживала постоянный энергетический щит только потому, что у нее была постоянная подпитка. И даже в конце сражения у них оставалось еще около двадцати-тридцати пленных.

— Смотри-смотри, видишь? — активно заговорила Юля. — Остальные мертвецы, даже самые обычные, не смотрят в сторону пленников.

— И что это значит?

— Понятия не имеем, если честно. Но одно ясно точно — это больше не обычные мертвецы. Может, какая-то новая форма жизни, мы еще до конца не поняли.

— Мда, иными словами, мы о них ничего не знаем, а они о нас и не хотят знать. Сожрут без всяких исследований — подвел итог я. — Всю информацию, которую имел, я вам передал, а теперь у меня вопрос. Какого черта я отключился на двое суток? Вы же по-любому должны были этим заинтересоваться.

— Тут как раз все просто — ответил один из ученых. — Вы сколько раз перезаряжались во время сражения?

Я почесал голову, пытаясь вспомнить точное количество.

— Понятия не имею. Может, десять, может, тридцать.

— Ну вот и считайте, что вы эти самые десять или тридцать раз полностью измотали собственный организм. Поэтому в вашем состоянии не было ничего удивительного.

— И теперь так будет каждый раз? — уточнил я. — В смысле, есть какой-нибудь допустимый предел?

— К сожалению, мы не можем точно ответить на этот вопрос. Надо изучать, проводить испытания. Думаем, через месяц-два будут какие-то результаты.

— Так, все, потом это обсудим, хорошо? Олег, нам с тобой пора на суд.

Суд прошел странно. Пока я подходил к зданию, у меня возникло ощущение, что если бы я был обычным человеком, меня бы сейчас порвали. Люди явно наслышались ужасов и теперь жаждали справедливости.

Внутрь никого лишнего не пускали. Так что собрались мы узким кругом, так сказать.

Ирина выглядела просто ужасно. Было видно, что она уже давно не спит, а может вообще пить начала. Хотя не думаю, что сейчас тут кто-то будет держать пьяниц.