Книга Потомки исчезнувших Богов, страница 162 – Сергей Орлов

Минотавр повернулся, и скрылся в портале.

Оставшись один, Минос открыл дверь во второй зал. Он по-прежнему был завален сокровищами. Минос равнодушно посмотрел на это несметное богатство, осторожно положил скипетр в один из сундуков, вышел и закрыл проход. Мысленно он огляделся вокруг. Выход был завален многометровым слоем из камней и земли. Через портал он вышел на поверхность. От его, некогда роскошного, дворца, остались одни развалины. Да и то, что осталось, постепенно засыпалось песком.

— Говорят, здесь раньше стоял изумительный дворец, — послышался голос сзади.

Минос резко повернулся. На него смотрел средних лет мужчина, одетый в серую тунику и сандалии:

— В нём жил мудрый и справедливый царь. Минос. Жаль, что погиб он так нелепо.

— Что значит — нелепо? — насторожился Минос.

— Царь отправился за предавшим его Дедалом, но был коварно убит на острове Тринакрии дочерями царя Кокала. Они сбросили его в ванну с кипятком.

— И где его похоронили?

— Гора Юкта стала его могилой. Говорят, там же похоронили и его отца — Зевса.

— А Акулий Обрыв ещё существует?

— Акулий Обрыв? Я такого не знаю… хотя… да, был такой. Только потом его переименовали.

— Как же теперь он называется?

— Обрыв Великой Царицы. Говорят, что была она стойкой и мужественной. Не по годам умна, и красоты необычайной. Предание гласит, что её последние слова были: «Он даже не захотел меня выслушать». И сама спрыгнула с обрыва. Жаль, что имени её никто не помнит. Но после того, как остров вновь отстроился после катастрофы, люди каждый день приносят на её обрыв цветы. В память о чести и верности.

— А разве царь Минос велел её казнить не за измену?

— Я не жил в то время. Но те, кто пережил разрушения, нанесённые огромной волной, утверждали, что ошибся Великий Царь. Не могла она ему изменить. Уж очень сильно его любила.

— «Ошибся? — перед глазами Миноса вновь предстала картина, где Галла лежала на кровати, не оказывая сопротивления, а Мафусаил ласкал её тело, — нет, не мог я ошибиться».

Он поблагодарил словоохотливого незнакомца, и медленно побрёл по направлению к морю. Обрыв действительно весь был усыпан цветами. На самом краю обрыва стоял небольшой обелиск. На бронзовой пластине было выгравировано: — «aeterno te amado» (я буду любить тебя вечно…). Минос смотрел на обелиск, а в голове крутилась мысль:

— «А если я всё-таки ошибся?! Нет, этого не может быть… не может быть. О, Боги, дайте мне возможность забыть её!!! Да только где теперь эти Боги? Унеслись к звёздам, творят новые миры. Всё исчезло, всё умерло. И остров теперь — не мой, да и сам Минос для всех давно умер, оставшись только в памяти людской…».

Минос спустился на берег, покопался в своей сумке, и открыл портал. Из его темноты ему навстречу ринулись огромные желтые глаза с вертикальными зрачками, в окружении извивающегося и шипящего клубка…

* * *

На берегу появились три женщины, похожие друг на друга. Лиловые хитоны покрывал плотный золотой орнамент.

— Атропос, — повернулась одна из них к своим сёстрам, — а ты говорила, что нам придётся с Миносом долго провозиться. Всего-то и надо было только попросить Медузу об услуге.

— Напоминание о смертности, в отличии от её бессмертных сестёр-горгон, ты называешь «попросить», Лахесис?

— Девочки, не спорте, — встряла Клото, — главное — мы покончили с ним. Надеюсь, Медуза, как обещала, принесёт нам его каменную голову.