Книга Запретный берег, страница 25 – Виола Волконская

Мы остановились у фонаря. Свет падал на его лицо, выхватывая резкие черты, усталые глаза. В этот момент маска спала. Я увидела не опекуна, а мужчину. Мужчину, который борется с самим собой.

— Миша... - начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не надо, Лекси. Не усложняй.

Он шагнул ко мне, сокращая дистанцию. Его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Я не сопротивлялась. Моя голова кружилась от запаха его одеколона, от близости его тела.

— Это было ошибкой, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Все это. Река, лестница, моя несдержанность.

— Ошибкой? — переспросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли.

— Да, — кивнул он. — Потому что я не могу позволить себе этого. Не могу позволить себе — тебя. А ты... ты заслуживаешь лучшего. Не такого, как я.

— Ты просто... боишься, — возразила я. — Выдумал проблему и идёшь у неё на поводу.

Он усмехнулся, горько и кратко.

— Может быть. Но страх — хороший советчик, когда речь идет о безопасности. Твоей безопасности и благополучия.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти по-отечески. Этот поцелуй был больнее любого отказа. Он означал конец игры. Финальную черту, которую он проводил собственной рукой.

— Пойдем, — сказал он, отстраняясь.

Я кивнула, глотая слезы, которые подступали к глазам. Мы пошли дальше, вдоль моря, два одиноких силуэта в ночи. Скоро он отвезет меня в аэропорт, посадит в самолет и вернется в свою жизнь, полную работы и одиночества. А я улечу домой, увозя с собой только воспоминания о том, как близко мы были к краю, но так и не шагнули за него.

Ужин прошел в тягостной, звенящей тишине. Мы сидели за большим столом в гостиной, и каждый стук приборов казался выстрелом. Миша ел механически, глядя в тарелку, словно там были написаны ответы на все вопросы, которые он боялся задать. Я старалась запомнить каждую черточку его лица.

— Завтра утром я отвезу тебя в аэропорт, — сказал он наконец, откладывая вилку. Голос был сухим, деловым. — В шесть должны выехать. Тебе нужно быть в аэропорту заранее.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он думал, что все закончилось. Что мы вернемся в свои безопасные роли. Он не знал, что война только начинается.

Ночь опустилась на дом густой, непроглядной тьмой. Я лежала в своей комнате, слушая тишину, и ждала. Часы на стене отбивали секунды, каждая из которых приближала момент истины. Я отбросила все страхи и свой стыд, встала с постели. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всем доме.

Я не включила свет. В короткой комбинации решительно отправилась к заветному мужчине.

Дверь в его спальню была приоткрыта. Я вошла внутрь, ступая босыми ногами по мягкому ковру. Миша безмятежно лежал с закрытыми глазами, разметавшись на широкой кровати. Лунный свет падал на его торс, выхватывая рельеф мышц. Он выглядел уязвимым во сне, без своей брони цинизма и контроля.

Я подошла к кровати и остановилась рядом. Он почувствовал присутствие раньше, чем открыл глаза. Возможно он и не спал вовсе, как мне показалось. Его дыхание изменилось, стало прерывистым.

— Александрина? — хрипло спросил он, открытая глаза.

— Тсс, — прошептала я, подойдя ближе.

Он попытался сесть, но я положила ладонь ему на грудь, останавливая.