Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 25 – Майя Новак

Вика зарывается пальцами в мои волосы, чего я очень не люблю. Алина за полтора года выучила, что нельзя трогать волосы, поэтому мне не надо было напоминать ей. А Вике этого говорить не хочется. Внезапно. Я даже на мгновение притормаживаю, удивившись этому факту.

Продолжаю свой путь ниже и ниже. Мне мало было в душе. Я хочу еще ее вкуса. Хочу ощущать его постоянно. Сладкая, манкая девочка, от которой у взрослого мужика срывает крышу. Как это вообще работает? И есть ли где-то кнопка, которая отрубает эту одержимость?

— Сладкая моя, — бормочу, добравшись до низа ее живота.

Провожу по нему языку, и он вздрагивает, как и вся Вика.

— Кабир, — выдыхает с тихим стоном. — Я хочу… хочу…

— Я знаю. Знаю, чего ты хочешь, — отвечаю и, раздвинув пальцами розовые складочки, захватываю губами чувствительную горошинку клитора. Чуть сжимаю, а Вика вскрикивает и царапает кожу моей головы.

В груди зарождается рык, когда она так делает, и глаза сами закрываются от кайфа.

У меня такое ощущение, будто я, желая остановить то, что происходит между нами, еще сильнее ныряю в Вику, и чем дальше, тем меньше шансов оставить ее в покое.

Черт подери!

Что вообще теперь с этим делать?

Похоже, единственное, что я могу сделать, — это начисто вылизать сладкую девочку, а потом трахнуть так, чтоб яйца звенели.

Она девственница — напоминаю себе.

Мягче, Кабир.

Нежнее.

И я нежничаю, вылизывая ее. Пробуя на вкус, ныряя внутрь языком и кайфуя от ее вкуса.

Как будто Всевышний подарил мне ту самую, одновременно с тем посмеявшись надо мной, потому что девочка мало того, что другой веры, так у нас еще и такая разница в возрасте.

Никогда не испытывал таких ощущений.

Я не привык сомневаться. Всегда тверд в своих решениях. Всегда знаю, что если я решил так, то будет так, а не иначе.

А с Викой… Здравый рассудок подсказывает, что девочку надо отпустить. Но он не может быть настолько громким, как безрассудная часть. Как животное внутри меня. Зверь, который клацает зубами и капает слюной на молочную кожу.

Надо бы обуздать этого зверя, но я даже не в курсе, как это сделать. Потому что за всю мою жизнь никогда не был так одержим женщиной.

Ее запах сводит с ума. Смешавшись с моим гелем для душа, он теперь составляет основу коктейля, который будоражит кожу и заставляет покрываться крупными мурашками.

Когда Вика уже балансирует на грани, а ее крики удовольствия сотрясают стены квартиры, я отрываюсь от нее.

— Ты почему… зачем ты остановился? — спрашивает, и из нее вырывается невольный всхлип.

Срываю с себя футболку и боксеры, которые, как я надеялся, послужат моей броней. Заставят меня остановиться и не совершить ошибку. Но я уже так разогнался по пути в пропасть, что назад дороги нет.

А была ли вообще?

Вика сглатывает, глядя на низ моего живота. Ствол снова дергается. Он так налился кровью, что я даже начинаю переживать, не кончу ли преждевременно, как подросток.

Накрываю тело Вики своим. Целую ее шею, облизываю ушко.

— Все будет, маленькая, обещаю, — произношу хрипло и оттягиваю мочку губами. — Я все тебе дам.

— Кабир? — зовет она, и я приподнимаю голову, чтобы столкнуться с ней взглядами. — Мне страшно.

— Я сделаю так, чтобы твое удовольствие было ярче боли.

— Я не физической боли боюсь.

— А чего? — хмурюсь.