Книга Измена. И с чистого листа, страница 53 – Андрей Левинский

В день переезда Костя спросил, может ли оставить часть вещей у отца. Я ответила, что у него два дома и не нужно переносить жизнь целиком в доказательство выбора. Василий привёз коробки без комментариев, кому сын принадлежит больше.

Дети выбрали цвета стен и недорогую мебель. Катя сохранила комнату, даже когда Костя окончательно перешёл на основную неделю ко мне. Его комната не была наградой за выбор матери; она подтверждала устойчивость решения.

Илья предложил помощь. Я распределила задачи: он собирал шкаф, Лида занималась шторами, я принимала доставку. Оплачивать квартиру или командовать ремонтом ему не позволила.

Василий приехал за Костей и увидел всех на полу среди досок. Раньше он устроил бы сцену. Теперь молча принёс недостающий набор ключей и дрель.

— Верну вечером, — сказал Илья.

— Оставь. У меня вторая.

Василий уехал после моей просьбы. Это не было дружбой, только первый спокойный проезд через новую жизнь.

Поздно вечером Илья закрутил последнюю петлю шкафа.

— Ты когда-нибудь готова пустить меня сюда не как гостя?

Я посмотрела на три закрывающиеся двери и свою четвёртую.

— Когда-нибудь — да. Но сначала обсудим, что это значит.

— Согласен.

Он не спросил, сколько ждать.

Катя заранее договорилась ночевать у подруги. Костя уехал к отцу по графику. Никого не выселяли ради нашего вечера.

В новой спальне ещё пахло краской. На комоде стояла коробка с шурупами, шторы были временными. Я несколько раз сказала, что вечер получился неподходящим для романтики. Илья ответил, что романтика переживёт отсутствие плинтуса. Он не знал, решусь ли я на близость, и не привёз вещей на утро.

Во время фильма его ладонь лежала рядом с моей, не сверху. Я сама переплела пальцы. Желание оказалось телесным фактом и пугало именно своей принадлежностью мне. Потерянные килограммы не выдавали его как награду.

Илья принёс ужин, я открыла вино. Мы смотрели фильм, который оба перестали понимать на середине. Когда он поцеловал меня, желание пришло раньше мыслей.

Потом я отстранилась.

— Подожди. У меня кожа… живот, руки. После похудения всё выглядит иначе.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Это не обязывает тебя хотеть близости сейчас и не требует любить каждую часть тела.

— А если я остановлюсь?

— Остановимся.

Я попросила паузу, когда стало слишком быстро. Илья сразу остановился, не вздохнул и не стал уверять, что всё в порядке. Мы просто лежали рядом, пока дыхание не выровнялось. Потом я сама вернулась к поцелую. Согласие могло меняться в течение одной минуты и от этого не становилось капризом.

Свет оставлял видимыми складки и следы изменения тела. Я не перестала их замечать. Разница заключалась в том, что рядом находился мужчина, который не требовал от меня забыть о страхе, чтобы продолжить.

Я кивнула. В спальне потянулась к выключателю и замерла.

— Свет полностью не выключай.

— Как скажешь.

Осталась лампа у окна. Илья ждал, когда я сама сниму одежду, спрашивал перед новым прикосновением и не превращал осторожность в медицинский осмотр. Я несколько раз прятала живот ладонью, потом убрала руку.

После он не назвал меня идеальной. Лежал рядом и сказал:

— С тобой я чувствую себя живым и выбранным.

Это было важнее похвалы телу.

Ночью я проснулась и увидела Илью у окна. Первой мыслью было натянуть одеяло до подбородка. Второй — спросить, всё ли хорошо. Он ответил, что не привык спать в новом месте. Уязвимость оказалась не только моей. Мы открыли окно на минуту и вернулись в постель без красивых признаний.