Книга Измена. И с чистого листа, страница 9 – Андрей Левинский

На заднем плане хлопнула дверь, потом раздался Костин голос:

— Я слышу.

— Кость, спустись, пожалуйста. Мы с Катей поедем к бабушке.

— А папа?

— Папа останется дома.

— Тогда я тоже дома.

Он говорил сердито, громче обычного. Я представила его возле компьютера, в комнате, где над столом висели плакаты и лежали провода, которые я каждый выходной просила разобрать.

— Ты можешь поехать со мной. Возьмём вещи, завтра решим, что дальше.

— Я никуда не поеду. У меня школа. И компьютер.

— Школу никто не отменяет.

— Вы опять поругались. Потом помиритесь, а я зачем вещи таскал?

Василий что-то произнёс рядом с ним, слов я не разобрала.

— Костя, папа тебе уже всё объяснил?

— Он сказал, ты психанула. Мам, я играть хочу.

— Дай трубку отцу.

Связь оборвалась. Я посмотрела на домофон. Можно было подняться, вытащить сына за руку, заставить Василия замолчать. Тогда Костя запомнил бы лестницу, соседей и мать, которая тащит его из собственной комнаты.

Я набрала сообщение: «Я люблю тебя. Ночью телефон не выключай. Завтра приеду».

— Он остаётся? — спросила Катя.

— Сейчас да.

Она прижала спортивную сумку к бедру.

— Удобно. Папа изменил, а Костя остаётся с ним играть.

— Не говори так. Он испугался.

— Я тоже испугалась.

— Знаю.

Я попыталась забрать у неё сумку, Катя не отдала.

— Ты можешь остаться дома, если хочешь. Не надо сегодня выбирать сторону.

— Я выбираю, где буду спать. В квартире, где отец врёт нам в лицо, я спать не хочу.

Она направилась к остановке. Я пошла рядом, всё время оглядываясь на окна. Наше было четвёртым справа. За стеклом никто не появился.

Мария Павловна открыла дверь в домашнем халате. Увидела нас с сумками, перевела взгляд с моего лица на Катю и отступила.

— Что произошло?

— Можно войти?

— Господи, конечно. Катя, обувь на коврик ставь, там с улицы натекло.

Мы прошли на кухню. Мама включила чайник, достала чашки и только после этого села напротив.

— Я застала Василия с другой женщиной.

Её пальцы замерли на крышке сахарницы.

— Где?

— У нас дома. В спальне.

— Дети видели?

— Катя встретила её в прихожей. Костя был в школе, сейчас он с отцом.

Мама побледнела. На короткое время в ней появилось то, ради чего я приехала: страх за меня, готовность обнять, хотя она никогда не умела делать это первой. Потом чайник щёлкнул, и Мария Павловна поднялась.

— Я предупреждала.

Катя резко повернула голову. Я смотрела, как вода заполняет чашку, и надеялась, что ослышалась.

— Мам, только не сейчас.

— А когда? Ты годами делала вид, что всё хорошо. Мужчина приходит домой, жена вечно усталая, в халате, разговоры только о детях и счетах. Конечно, я его не оправдываю, но до такого тоже не на пустом месте доходят.

— Она виновата, что папа притащил женщину в их кровать? — Катя встала из-за стола.

— Не вмешивайся во взрослые дела. И волосы свои убери от лица, смотреть невозможно.

Мама протянула руку к розовой пряди.

— Не трогай её.

Я произнесла это негромко. Собственный голос показался незнакомым. Мария Павловна остановила руку, а я поспешила добавить:

— Она устала. Мы обе… Просто не надо сегодня про волосы.

Граница получилась слабой, с объяснением и просьбой. Всё же мама опустила руку. Катя посмотрела на меня и снова села.

— Разводиться из-за одной ошибки нельзя, — продолжила Мария Павловна уже осторожнее. — Сначала выясни, что это было. Васечка любит детей, семью обеспечивает. Мужчины иногда… путаются.