Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 29 – Лина Браун

— Эльмар.

— Я не буду это обсуждать. Не сегодня. Иди домой. Отдохни. Завтра сделаешь новый торт.

Он вышел. Я осталась в лаборатории одна.

Испорченный торт смотрел на меня оплывшими боками. Я смотрела на дверь, за которой исчез Эльмар.

Он был не просто богатым кавказцем. Он был человеком, который держал в руках не только ресторанный бизнес, но и что-то ещё. Что-то опасное. Что-то, о чём я не должна была знать.

Я должна была испугаться.

Но я не испугалась.

И это пугало меня больше всего.

Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в стену. Вася тёрся о мои ноги, я гладила его, не замечая.

Эльмар прислал сообщение: «Не думай о том, что видела. Это не твоя война».

Я ответила: «А чья?»

Он: «Моя. И тех, кто в неё влез».

Я: «Я уже влезла».

Он: «Ты — моя женщина. Это даёт тебе защиту, а не проблемы».

Я: «Я не твоя женщина».

Он: «Пока нет. Но будешь».

Я выключила телефон, допила чай и легла спать.

Снились мне чёрные джипы и люди в куртках. И Эльмар. Всегда Эльмар.

После того дня в ресторане что-то во мне сломалось. Или наоборот — собралось воедино.

Я перестала вздрагивать от резких звуков. Перестала оглядываться на улице, когда мимо проезжала чёрная машина. Перестала бояться, что однажды Эльмар посмотрит на меня и увидит ту, кого я сама в себе ненавижу. Что-то изменилось. Может быть, то самое чувство, о котором пишут в книгах — принятие. Или усталость бояться. Или просто — он показал себя настоящим, и я не отвернулась. Значит, и он не отвернётся.

На следующий день после инцидента с конкурентами я пришла в ресторан раньше обычного. Эльмар уже был там — сидел в лаборатории на своём стуле, пил кофе и смотрел в окно.

— Ты спишь вообще? — спросила я, вешая пальто.

— Мало.

— Из-за вчерашнего?

Он повернулся ко мне. Лицо было спокойным, но глаза выдавали — он не спал всю ночь.

— Из-за тебя.

Я застыла с сумкой в руке.

— Из-за меня?

— Я думал о том, что ты видела. О том, что ты теперь думаешь.

— Ты боишься моего мнения?

— Я не боюсь ничего. Но твоё мнение — единственное, которое имеет значение.

Я поставила сумку на стол, подошла к нему. Сделала то, на что никогда бы не решилась раньше — села на стул напротив, взяла его за руку. Его пальцы были холодными. Я сжала их сильнее.

— Эльмар, я не знаю, в какой мир ты меня тащишь. Я не знаю, кто эти люди, которые приезжали вчера, и что ты им сказал. Я не знаю, правильно ли поступаю, оставаясь рядом с тобой.

Он молчал. Смотрел на наши сцепленные руки.

— Но я знаю одно, — продолжила я. — Рядом с тобой я не боюсь. Не тебя. Не их. Не будущего. Ты даёшь мне ощущение безопасности, которого у меня не было никогда. Даже с родителями. Даже с Евгением в лучшие времена.

Он поднял голову.

— Ты не боишься, что я такой?

— Какой?

— Который решает вопросы не только словами.

Я помолчала. Потом сказала правду:

— Боюсь. Но не за себя. За тебя.

Он усмехнулся — той самой короткой усмешкой, которая означала у него эмоциональный сбой.

— За меня не надо бояться. Я умею за себя постоять.

— А за меня?

— За тебя — тем более.

Он высвободил руку, но не убрал — положил свою ладонь поверх моей.

— Марина, — сказал он тихо. — Вчера я сказал тем людям, что если они тронут тебя или мой бизнес — они пожалеют, что родились на свет. Они поверили. Потому что знают, что я не бросаю слов на ветер.