Книга Друг отца. Порочные игры с принцессой, страница 6 – Дарья Рoманова

— Жень… — только и смогла выдохнуть я.

— Ты безумно красивая, Карина, — его руки оторвались от капота, и широкие горячие ладони уверенно легли на мои обнаженные колени. Я вздрогнула. Женя медленно, дразняще провел пальцами по нежной коже, поднимаясь чуть выше, поглаживая мои бедра. — Дерзкая, яркая. Тебя хочется укрощать, но так, чтобы ты сама об этом просила.

Мои губы приоткрылись, я пыталась сделать вдох, но кислорода катастрофически не хватало.

Одна его рука скользнула на мою талию, притягивая меня вплотную к себе, а вторая легла на затылок, зарываясь пальцами в мои волосы. Женя чуть наклонил голову, и его губы накрыли мои.

Жадный, горячий, собственнический. Он целовал меня так, словно долго голодал и наконец дорвался до источника. Его язык уверенно раздвинул мои губы, ворвавшись внутрь, сплетаясь с моим языком. Я тихо застонала, чувствуя, как от этого звука его рука на моей талии сжалась крепче, почти до синяков.

Мир перестал существовать. Остался только теплый капот машины, шум воды вдалеке и потрясающий мужчина, который сейчас целовал меня до помутнения рассудка. Мои пальцы зарылись в его темные волосы, я притянула его еще ближе, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Низ стянуло сладким, тяжелым узлом.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть, мое дыхание сбилось, а перед глазами плыло. Женя тяжело дышал, его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Он смотрел на мои припухшие, влажные губы с нескрываемым, плотоядным удовольствием.

— Кажется, — произнес он, пальцем очерчивая мою нижнюю губу, — после этого пути назад уже не будет, принцесса. Твой отец меня убьет, если узнает.

Я посмотрела в его потемневшие глаза, чувствуя, как внутри разгорается самый настоящий пожар. Мне было плевать на отца. Мне сейчас было абсолютно на все плевать.

— А мы ему не расскажем, — прошептала я.

Он вновь поцеловал меня. Только в этот раз поцелуй был другим — властным, глубоким, отсекающим все пути к отступлению. Его язык по-хозяйски исследовал мой рот, сплетаясь с моим, пока его рука, до этого покоившаяся на моем колене, не начала свое медленное, сводящее с ума восхождение.

Горячая ладонь скользнула по обнаженной коже бедра, поднимаясь всё выше под подол моего легкого летнего платья. Я судорожно выдохнула ему в губы. Я безумно этого хотела, мечтала об этом, но в то же время где-то глубоко внутри ворочался липкий, сладкий страх. Это было по-взрослому. Это было по-настоящему.

Его пальцы уверенно миновали край кружевных трусиков. Женя безошибочно нашел то, что искал. Едва его пальчики коснулись влажной ткани там, где пульсировал самый центр моего желания, меня прошило током. Я не выдержала и громко, откровенно простонала, выгибаясь навстречу его руке.

Женя замер. Он медленно разорвал поцелуй, тяжело дыша. Его глаза, черные и бездонные в сгущающихся сумерках, смотрели на меня с пугающей проницательностью.

— Уже темнеет, — произнес он, не убирая руку, но и не двигая ею. — Нужно домой, Карина.

Я замотала головой, сдвигая бедра так, чтобы зажать его ладонь между своих ног.

— Я не хочу, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос дрожал от возбуждения. — Не сейчас.

Женя медленно, хищно улыбнулся. В этой улыбке было всё: торжество, голод и обещание того, что пощады не будет.