Книга Академия Деркон, страница 31 – Анастасия Максименко

А вот воздействовать через меня, как, по их мнению, более слабого, ― это иной вопрос. Но чтобы вот так сразу, практически открыто ― это надо иметь нечеловеческую наглость. Впрочем, недруги вряд ли не понимали, что убить меня так же непросто, как и любого из Артерваргов.

Суррайн, даже достигнув своей цели, мог меня только ослабить, и то в том случае, если бы действительно оказался смазан ядом, а запаха яда на нем я не почувствовал.

Ко всему прочему, любой яд выведется из организма, стоит мне принять истинную форму, а раны абсолютно любого характера стремительно затянутся. Единственная неприятная поправка лишь в том, что если дракон почует смертельную угрозу своей человеческой ипостаси, инстинктивно обернется, и в таком случае недругам я не завидую, а друзей будет искренне жаль. Посмертно жаль. Потому как если я окажусь рядом с людьми или в здании, то неоспоримо возникнут жертвы.

Только глупцы могут не ведать, что представляет собой взрослый совершеннолетний дракон в истинной ипостаси. Без прикрас мой дракон примерно размером с саму академию, здание высотой в семь этажей. Многих просто мгновенно раздавит.

Дернув краешком губ, подумал о луноликой лэрди.

В груди тоскливо заныло, заставляя меня чуть поморщить нос. Я себя не понимал. Не мог понять, по какой причине при виде нее сердце ускоряет свой бег, бросает то в холод, то в жар, как малолетнего не знавшего женщин драконыша, в душе расцветает огненный цветок, а стоит мне подумать о других мужчинах рядом с ней, как внутри все раздирает от жгучей ревности.

Вспомнить хотя бы ту взметнувшуюся в груди ярость, когда заметил, какими глазами таращится темный на декана Авиоли. Такими глазами маленькие драконята смотрят на сочный кусок мяса с кровью. Жадными, вожделенными и вместе с тем, восхищенными.

Заметив такой взгляд, и дураку стало бы понятно, что темного магиня смерти зацепила. Зацепила не на шутку. Он хотел ее с того момента, как увидел, и ревновал, как ни было смешно, ко мне. А я ревновал к нему.

Да, вляпались мы с ним. По самые эльфийские ушки и кончики крыльев.

И, похоже, ни он, ни я уступать луноликую не собиралась.

Я ― так уж точно.

Это моя луноликая. Мой холодный цветок.

Но вместе с тем мне было проще, чем ему. Я вырос в семье, где уклад и традиции ― иметь несколько жен и мужей, да и настоящей жгучей ревности, той, как самец ревнует к любому другому самцу свою самку, не испытывал. Но она была, не отравляла ядом кровь в венах, делая меня безумцем, но несомненно жгла.

Впрочем, кто сказал, что собираюсь делиться с эльфом?

Я хотел ее в свое единоличное пользование, хотел, чтобы она была лишь моя. А дальше, как карта ляжет. Мой отец учил меня, что к женщинам нужно искать подход. А к заинтересовавшим женщинам ― тем более. Прийти и просто потребовать отдать тело и душу может лишь глупый самонадеянный самец. И я хорошо помнил его наставления.

— Будешь мстить? – услышал сухой голос эльфа и повел плечом, скрывая усмешку.

Мстить темному? Не смешите.

Последние, от кого можно ожидать непокорности женщине – темные эльфы. Они с молоком матери впитывают поклонение и полное подчинение женщинам. За отказ они слышат щелчок плети. За оскорбление женщины предусмотрены суровые наказания. За поднятие руки на женщину – мгновенная смерть. Да и сам не собирался утаивать нападения в стенах академии от дирекции. Все равно со временем это бы вскрылось. Правда, то, что конкретно этому темному отрезали волосы, что в их традиции равносильно клейму отверженного, стоит задуматься.