Книга За него ответит она, страница 46 – Таша Эвер

— Сашуль, — сказал он, опуская руки. — Успокойся. Мы можем всё обсудить. Что с тобой происходит? Почему ты так бурно реагируешь? Я же просто... я люблю тебя. Но я уже выбежала из кухни. Закрылась в ванной, включила душ и стояла под тёплыми струями воды, а слёзы всё текли и текли, смешиваясь с водой. Я не могла остановиться. Я смотрела на свои руки, которые дрожали, и не узнавала себя. Я ненавидела себя за эту истерику, за то, что не могу быть нормальной женой, за то, что моё тело больше не откликается на его прикосновения. За то, что я люблю другого. Я стояла под водой и думала о том, как я дошла до этого. Как я, женщина, которая всегда знала, чего хочет, превратилась в ту, кто не знает, как жить дальше. Я думала о том, что я уже не та Саша, которую он любил. Я была другой. И я не знала, как вернуться к той, прежней. Я выключила воду, вытерлась, высушила волосы феном, привела себя в порядок. Я смотрела в зеркало и видела другую женщину — ту, которая больше не принадлежит этому дому, этому мужчине, этой жизни. Я вышла из ванной и пошла в гардеробную, оделась для рабочей встречи с клиентом. И только потом, уже готовая уходить, зашла на кухню. Андрей сидел за столом, опершись на локти и закрыв ладонями лицо. Я видела, как дрожат его плечи. Я подошла к нему, положила руку на плечо.

— Прости меня, — сказала я тихо. — Я просто устала. Я не хотела так реагировать. Я сама не ожидала от себя такой реакции. Мне очень жаль.

Я нагнулась и поцеловала его в висок — нежно, виновато, — и вышла из кухни. Потом обулась и ушла на работу. Я шла по мокрой улице, и дождь бил в лицо, смешиваясь со слезами, которые я не могла остановить. Я смотрела на серое небо и думала о том, что он остался там. С моим завтраком. С моей виной. С моей ложью. Я знала, что он не будет звонить. Он никогда не звонил после ссор — он давал мне время остыть. И я знала, что я не позвоню ему. Потому что я не знала, что сказать. Я не знала, как объяснить ему то, что я сама не понимала. Я не знала, как сказать ему правду.

Андрей остался сидеть за столом. Он смотрел на остывший завтрак, на апельсиновый сок, на гренки, которые так старательно готовил, и понимал: ему не показалось. Что-то сломалось. Что-то изменилось за последние месяцы. И он должен понять, что именно. Прежде чем станет слишком поздно. Он смотрел на стул, на котором должна была сидеть его Саша, на её чашку, которой она даже не коснулась, и чувствовал, как внутри разрастается холод. Она ушла. Она ушла, оставив его с этим завтраком, с этой тишиной, с этим чувством, что он теряет её. И он не знал, как её вернуть. Он не знал, что делать. Он не знал, стоит ли звонить, писать, ждать. Он просто сидел и смотрел на её чашку, и чувствовал, как внутри него разрастается холод, который он не мог прогнать. Он встал, убрал тарелки, вылил остывший кофе, вымыл чашку. И в этот момент он увидел её загранпаспорт, который лежал на полке в прихожей. Она всегда оставляла его там, когда возвращалась из поездок. Он взял его в руки. Зачем? Он не знал. Просто взял. Открыл. Перелистнул страницы. Там было всё правильно — Рим, даты, штампы. Она действительно была там. Но он вдруг задумался: а что, если она была там не одна? Он сел за компьютер, вбил в поисковик выставки текстиля в Риме и даты. Ничего. Ни одной выставки. Вообще. Он проверил ещё раз. Другие даты. Другие названия. Ничего. Он проверил несколько раз — в Риме в эти дни не было никакой выставки текстиля. Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри всё замирает. Выставки не было. А она была. В Риме. Она была в Риме, и выставки не было. Он закрыл ноутбук и долго сидел неподвижно, глядя на пустой экран. Он не знал, что думать. Он не знал, что делать. Он просто сидел и чувствовал, как холод, который начал разрастаться внутри него с утра, становится ещё сильнее. Он закрыл ноутбук и долго сидел неподвижно. Потом достал телефон и начал листать её страницы в соцсетях, не зная, что ищет, просто проверяя, просто ища следы. Но она была осторожна. Она не оставляла следов. Он не нашёл ничего. Но он знал: что-то не так. Он чувствовал это каждой клеткой. Она ушла. Она оставила его с этим завтраком, с этой тишиной. И он не знал, что делать.