Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 17 – Наталья Юрай

— А как нам не хватает воздуха в вашем присутствии, вы себе даже не представляете! — ржет Степанов и спешно ретируется в коридор – Иринка замахнулась на него кружкой.

— Не спрашиваю, как все прошло, по лицу видно! — ставлю перед сестрой стакан с шипучим антипохмелином. — Пей, болезная! Иначе до Нового года не выветрится.

— М-м-м, дай лучше яду!

— Сначала завещание на мое имя напишешь, а уж потом я тебя травить буду, — сажусь рядом. — Ир? Все так плохо, да?

Ирина Сергеевна грустно кивает:

— Да, все очень и очень плохо. Я его люблю. А он меня не любит. Вот и вся история.

— Хочешь, Лёша с ним ещё раз поговорит?

— И как ты себе представляешь разговор? Кто может Романа Николаевича Степанова заставить кого-то полюбить, ну?

— Ты не кто-то! Ты замечательная, красивая, умная, Ир!

— А любят дур, Кира. Дур любят. Молодых, длинноногих, с силиконовыми губами и попами. Понимаешь? Их легче любить. Поерзал на этой резиновой кукле, в сторону отодвинул, и никаких проблем, никакой душевной близости. А с умной общаться нужно, понимаешь? Умная, она же на лживые отмазоны не поведется, она ж… — сестра залпом осушила стакан с шипучкой, громко выдохнула: — У меня выходной. Жрать сами готовьте.

Каждый год в конце декабря нас с сестрой настигала какая-то волна отчаяния и невезения. Усталость ли это, особый подвид меланхолии или накапливается за двенадцать месяцев, а потом выстреливает?

Лёшка высовывается из-за угла:

— Я побежал, сладкая! Хочешь, заскочу в пиццерию и на ужин возьму с грибочками?

— Нет, я приготовлю что-нибудь.

— Кира, не поступай так с нами! Давай встретим Новый год без диареи!

— Степанов, я тебе сейчас нос откушу!

— Понял! Удаляюсь!

Опустошение. Вот что я сейчас чувствовала в нашей уютной кухне. Страх. Любовь. Надежду. Смесь горького и соленого, сладкого и кислого. Ладно, Кира, соберись!

В огромном продуктовом, до которого я доехала на автобусе, было малолюдно. Самый аншлаг начнется чуть попозже, и можно было не толкаться, а рассматривать полки неспешно и вдумчиво.

— Жулкина? Кира? — веселый женский голос раздается за спиной совершенно неожиданно

С тележкой, набитой довольно дорогими товарами, посреди прохода стоит моя одногруппница. Как ее звали? Оля? Лиля?

— Привет, — нейтрально отвечаю я. — С наступающим!

Но вежливо улыбнуться и сбежать не получилось, дама прижимает меня к полкам, отрезает пути к отступлению.

— Ничего себе, как ты изменилась! Была такая невзрачная, смешная! Я долго шла за тобой, смотрела. Думаю, та ли это толстуха, которая на физре с козла долбанулась, или нет! Блин, Жулкина, ты реально по-другому выглядишь!

— Такое ощущение, что тебя это злит, — отвечаю с самой ласковой улыбкой, на которую способна.

— Просто не ожидала, — одногруппница явно уловила иронию. — Но фигура прежняя, м-да. Фитнес, говорят, помогает.

— Странно, а тебе не помог!

— Хамка!

— Да, есть такое. Горжусь, наращиваю мастерство.

— Слышь, Булкина, мы тут решили старое вспомнить, все-таки пять лет после диплома. Чиркни телефончик, вызвоню. Кстати, платья твоего размера есть на рынке. Если нужно, могу подсказать номер павильона, он рядом с моим магазином.

— Спасибо, но мне не нравится, какие вещи ты там себе покупаешь! Тебе не идёт.

Оля-Лиля улыбается:

— Сука ты, Булкина. Но с тобой весело. Приходи, а то у нас каждый год одно и то же, всё те же лица.