Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 34 – Наталья Юрай

В люксовом такси пахло кофейным ароматизатором. Водитель изредка бросал на нас с Лешей внимательные взгляды: наверное, мы казались ему разругавшейся на вечеринке парой. Однако тройной тариф с тремя нулями не позволял мужчине открыть рта. Вот и славно, вот и не лезь, без тебя тошно!

— Я хочу лечь, очень устала, — повторила спасительную мантру, входя в квартиру, и Лёша нахмурился.

— Все, вызываем скорую! Ты же головой ударилась, сама говорила! У тебя сотрясение, Кира! Ты бледная! Не тошнит?

— Тошнит! Меня тошнит! — взвизгнула я. — От всего тошнит, от семейки твоей, от этих индюков!

— Кир…

— Не трогай меня! — совладать с истерикой не было никаких сил. — Нет у меня никакого сотрясения! Я хочу спать!

— Да ложись, кто тебе не даёт?! Ложись! Я перед телеком посплю. Завтра во сколько едем?

— Завтра?

— Оливье к твоим доедать, — Лешка старался изо всех сил, и от этого было ещё гадостнее.

— А… давай часиков в десять.

— Хорошо. Да блин, кому не спится в ночь глухую? — он шагнул в коридор и сунул руку в карман куртки, достав забытый сотовый.

Я вошла в ванну. Стояла. Смотрела. Не узнавала себя. Что не так, Кира? Ты любишь Лёшу, но врешь ему, разве это любовь? Или любовь? Ведь ты его бережешь от неприятных вещей? Господи, как я докатилась до откровенной лжи? Расстегнула платье, бережно свернула, положила на стиральную машину. У Лизы этой противной нет в ванной комнате стиральной машины, у нее там ротанговое кресло, поднос со свечками и окно в сад. Ну, или телевизор. Они все выросли в достатке, у них другая система мер и весов.

Душ смывал лишние мысли, теплый ласкающий, он прошелся по шее, спине, ягодицам, стирая липкие следы мерзавца Стрежинского. Пусть горит в аду, ублюдок!

Замоталась в халат и неслышно прошла в гостиную – уж больно тихо в доме. Пока мылась, Лешка уснул, наверное, но оказалось, что Степанов сидит и пялится в экран смартфона как подросток.

— Иди сюда, — глухой голос, глаз не поднимает.

— Что такое?

— Смотри, — протягивает мне телефон.

На экране я. Сегодня. Возле туалета на первом этаже. Платье задрано, трусов не видно, Фил пристраивается сзади. Кто это снимал? Как? Наших голосов не слышно – только звуки салюта, но со стороны кажется, что нет никакой борьбы, что моя голова запрокинута в порыве страсти, лица особо и не видно, кто мужчина – непонятно. Так не бывает… Так не должно быть.

— Дальше смотри, — Леша сует руки в карманы, застывает в фирменной Степановской стойке у искусственной, еще из нашего с Иркой детства, елки.

Второе видео то самое, из травмирующего прошлого, но к нему приложил руку талантливый монтажер, уж в этом я не сомневаюсь: приятная музыка, у Фила мелькает лишь тело и гениталии, не опознаешь; только мое расслабленное лицо крупным планом, и вся мерзость, которую он со мной творил тогда, несколько лет назад, когда я чуть не...

— Кто это прислал? — неожиданно хладнокровно спрашиваю Алексея, и он так же холодно отвечает.

— Скрытый номер.

— Понятно.

— Сделаешь мне минет по-быстрому?

— Что?!

— Давай, не ломайся. Запретов ведь нет, да, Кир? Для других нет запретов! Только для меня! «Леша не надо, я так не хочу!» Классно, наверное, делать из меня дурака?

— Ты всё не так понял! — слова вылетают сами собой, но я осознаю, что это не то, что следовало сказать. Совсем не то!