Книга Шпора на сердце, страница 44 – Лисавета Челищева

Я продолжала идти, ни разу не оглянувшись. Я и так была в одном из своих худших настроений, и мой гнев нарастал.

— Отвали, Олег.

Он продолжал идти за мной, и мне это надоело. Я резко повернулась, и он налетел на меня. Он схватил меня за плечи и спас от падения.

— Ух, полегче! Я и не знал, что у тебя такой характер, Мещерская. Ты знаешь, что у меня слабость к диким кошкам.

В этот момент мне хотелось просто дать ему пощёчину без всякой причины. Хоть она и была.

Раздался шум в коридоре, и Олег повернулся на него. Я воспользовалась тем, что он отвлёкся, и сбежала, растворившись в толпе.

Я не знаю, что ему от меня было нужно. Раньше, пока Алиса не привела меня к их обеденному столу, он не произносил в мою сторону ни слова. Почему вдруг такой интерес?

Это всё очень странно и подозрительно.

Я просидела в библиотеке несколько минут, которые показались мне часами. Я всё время думала: какого чёрта я делала вчера? Я поцеловала своего преподавателя, а через несколько секунд обвинила его в измене, хотя он даже не был моим парнем. Он меня не знает, но он определённо хочет того, что никогда не произойдёт. То, что я сделала и продолжаю делать, вызовет только чувство отвращения. Он был частью моего идеального мира фантазий, где всё было правильно, а теперь я прикоснулась к нему и испачкала всё своей грязью.

Завтра конференция, и после этого я перестану о нём думать. Я сделаю это, если хочу пережить последний курс бакалавриата, не превратившись в большую сумасшедшую, чем я уже есть. Потому что я знаю, что если не остановлюсь сейчас, то сломаюсь.

После ещё двух пар я остановилась у зоны с кофейным автоматом, чтобы взять кофе и подготовиться к последнему дополнительному семинару с Даниилом Викторовичем.

Что бы ни случилось, я дала себе обещание, что не позволю ему взять надо мной верх. Потому что я знаю свою тёмную сторону, и она у меня самая сильная.

Урок 17.

Урок 17.

Семейные тайны — это лабиринт без выхода, в котором мы сами оказываемся главной ошибкой.

Он был в моей голове. Именно поэтому мне было так трудно отпустить его. Даже если его не было рядом, я помнила это ощущение, будто он стоит прямо за мной.

Дверь аудитории была закрыта, и я глубоко вздохнула, прежде чем открыть её. Он был там не один. Рядом с ним стоял ещё один знакомый мужчина, почти такого же роста, одетый в строгий чёрный костюм. Даниил Викторович выглядел напряженным. Прежде чем я заметила его, стоящего у окна, он, видимо, участвовал в жарком споре с этим мужчиной.

Он, должно быть, заметил, что потерял внимание Даниила, потому что обернулся — и тогда я окончательно потеряла рассудок.

Моё сердце заныло в груди, и в ушах стоял звон. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то, но слова не шли.

Это был мужчина из художественной галереи — тот, кто знал все мои секреты. Он стоял прямо передо мной.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать меня, потому что это место было последним, где он ожидал меня встретить. Он никогда не знал, что я всё ещё учусь в университете, а теперь он знает. Шок на его лице, должно быть, был таким же сильным, как и мой.

— Скажи мне, что ты здесь преподаватель, ради бога.

Его голос был тем, чего я боялась очень долгое время, потому что не знала, как лучше поступить. Я врала ему множество раз, чтобы получить желаемое. Я отказываюсь позволять ему узнать мою правду и причинять мне боль так, как это делала моя мама в прошлом.