Книга Счастье в доме на краю осени, страница 37 – Лада Соль

Зарывшись с головой в работу, стараюсь выбросить из головы всё, что видела вчера. Мне всю ночь снился сгоревший дом бабушки. Я пошла к нему, чтобы отыскать хотя бы что‑то. Но, когда подошла ко двору, не нашла в себе силы войти.

Смотрела на обугленные стены, завалившуюся крышу и стояк от старой печки, который, будто восклицательный знак, стоял и ставил жирную точку в моей прошлой жизни.

Подожгли? — не сомневаюсь.

А ещё мне вчера вечером пришло странное письмо на «Госуслуги» о том, что на моё жильё наложен арест. Я сделала запрос в ЕГРН, так как, судя по тем документам, что мне отдал Дима, когда выставлял за дверь, квартиры у меня не было. Но по адресу, указанному в уведомлении, — это всё ещё моя квартира.

А ещё я сделала запрос в ЗАГС для повторной выдачи свидетельства о разводе. Я ведь осталась не только без вещей, но документы тоже сгорели. Кроме паспорта.

А вот ночью я снова осталась у Ярослава и Ульяны. И вроде это всего несколько дней, а я привязываюсь к ним. Но, может, всему виной Яр с его поцелуем, который всколыхнул воспоминания.

— Нужно было тебе всё же побыть ещё день дома, — голос Яра вырывает меня из тяжёлых мыслей, которые смешиваются с рабочей атмосферой.

— Ты напугал меня, — вздрагиваю я, но улыбаюсь.

— Идём, Синицына, — неожиданно произносит Яр и улыбается так, как когда‑то. — Нас ждёт обед.

Я напрягаюсь, так как очень давно не слышала эту фамилию. Но дело даже не в самом обращении, а в том, что я чувствую.

— Яр, я уже давно не Синицына, — шепчу я, но от этого понимания во рту скапливается горечь.

— Для меня ты всегда была Синичкой, — усмехается Яр и чуть склоняется, опираясь рукой о рабочий стол. — Которую я так старался удержать в руках, что в итоге потерял.

По телу пробегает дрожь, а сердце начинает работать быстрее. Я уже и забыла, как это — чувствовать себя не загнанной лошадью, а просто счастливой.

— Пошли, — наконец я соображаю, что нужно ответить, и поднимаюсь с места.

Мозг вопит, что это всё неправильно. Так нельзя! Ярослав сейчас мой босс, и я не имею никакого права так вести себя с ним. Вот только сердце не думает головой.

Мы спускаемся вниз, натыкаясь на коллег, которые тоже спешат на обед. Кто‑то проходит молча, не обращая внимания, кто‑то останавливается и провожает нас взглядами. А Лиза, которая замерла у стойки администратора, смешно выпучивает глаза, а потом поднимает мне большой палец и подмигивает.

— Прогуляемся? — предлагает Яр, как только мы выходим на улицу.

Солнце по‑осеннему яркое и ещё немного согревает. Погода умоляет насладиться ею. Яр сгибает руку в локте, молча предлагая опереться на неё, и я кладу свою руку.

От соприкосновения становится тепло внутри. И опять это странное, давно забытое чувство, которое потихоньку вытесняет боль прожитых лет.

Мы идём по тротуару и молчим. И это молчание кажется таким правильным. Будто так и должно быть!

А дойдя до кафе в небольшом парке за офисным зданием, находим самый уединённый столик. Быстро изучив меню, делаем заказ.

Официант уходит, мило улыбнувшись, а вот Яр неожиданно спрашивает:

— Ева, почему у тебя нет детей?

Воздух застревает в лёгких и не находит выход. Смотрю на Яра во все глаза и пытаюсь найти самый логичный ответ, но почему‑то его нет.

— У меня был сломан позвоночник, — отвечаю тихо. — Проблемы с бедром после сложного перелома. Беременность была противопоказана. А потом…