Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 115 – Ксения Соболева

Ведущий спросил, действительно ли решение о разводе стало неожиданностью для Татьяны, как она утверждает. Вадим несколько секунд молчал, будто заранее сожалел о необходимости ответа, потом слегка покачал головой.

— Мы обсуждали состояние нашего брака много лет, — сказал он. — Я не могу залезть в голову другого человека и утверждать, какой именно разговор Татьяна считает окончательным, а какой нет. Но мы оба прекрасно понимали, что как супружеские отношения наш брак давно исчерпан. Последние годы были посвящены уходу за моей тяжело больной матерью. Это был огромный труд, прежде всего со стороны Татьяны, за который я ей всегда буду благодарен. Именно поэтому мы и не хотели ничего менять при маме. После её смерти предполагалось спокойно завершить то, что уже давно существовало только формально.

Ни одного прямого утверждения, которое нельзя было бы защитить. Они обсуждали состояние брака — конечно, обсуждали, кто за тридцать лет не обсуждал. Последние годы действительно крутились вокруг Галины Павловны. Вадим действительно говорил, что брак плох. Где-то между этими фактами он аккуратно поставил невидимый мостик к «мы оба понимали», и большинство зрителей даже не заметит, что именно на этом мостике исчезла Татьянина версия происходящего.

— Но ваша жена утверждает, что никакой договорённости не было, — заметил ведущий.

Вадим снова выдержал паузу.

— Возможно, сейчас она действительно так воспринимает прошлое. Я не собираюсь спорить с её чувствами. Для неё многое изменилось за последние недели, и я понимаю эмоциональную реакцию человека, который столкнулся с реальностью не в той форме, в какой представлял её раньше.

Татьяна остановила видео.

Вот оно.

Она не врёт.

Она «так воспринимает».

Не лживая жена, а растерянная женщина, которая неправильно помнит собственную жизнь.

Татьяна закрыла глаза и несколько секунд сидела неподвижно. В машине было холодно, двигатель она уже выключила, на стекле собиралась тонкая влага. Где-то рядом хлопнула дверь, кто-то смеялся, сотрудники входили в здание. Ей тоже следовало идти, но рука снова потянулась к телефону. Остановить сейчас значило дать воображению дорисовать остаток, а воображение после нескольких недель развода научилось быть значительно жестокее реальности.

Она включила дальше.

Разговор перешёл к деньгам.

Вадим не назвал сумму и не стал рассказывать про дом напрямую. Он только сообщил, что предложил жене «очень комфортные условия», учитывая долгий перерыв в её карьере и вклад в семью. Несколько раз подчеркнул, что не собирается лишать Татьяну привычного уровня жизни. Потом ведущий задал вопрос, не изменилось ли её отношение после того, как она вернулась к работе.

Вадим улыбнулся совсем немного.

— Я искренне рад, что Татьяна возвращается к профессии. Это полезно для неё и, надеюсь, даст ей чувство самостоятельности, которого она давно была лишена обстоятельствами. Единственное, что меня беспокоит, — сейчас рядом с ней появились люди, которые, возможно, подталкивают её к более конфликтной модели поведения.

— Вы имеете в виду кого-то конкретного? — спросил ведущий.

— Я не хочу называть людей и создавать из этого ещё один дешёвый сюжет, — ответил Вадим. — Скажем так: бывший коллега, с которым Татьяна почти не общалась много лет, появился в её жизни буквально сразу после нашего разговора о разводе. Он дал ей работу, помогает с переездом, участвует в её нынешней жизни. Я не утверждаю ничего большего. Просто считаю, что человек в состоянии сильного эмоционального потрясения особенно восприимчив к влиянию тех, кто вовремя оказывается рядом.