Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 161 – Ксения Соболева

Иногда находила.

Иногда нет.

В обед Марина рассказала, что собирается менять квартиру и не может решить, брать ли ипотеку сейчас. Татьяна почти автоматически начала спрашивать про сумму, срок и резерв, потом остановилась.

— Хочешь совет или просто жалуешься?

Марина замерла.

— Ого.

— Что?

— Вы теперь спрашиваете.

Татьяна поняла.

Усмехнулась.

— Долго училась.

— Совет хочу.

— Тогда показывай.

Марина открыла телефон.

К вечеру Татьяна устала так, как раньше уже не боялась уставать. Иногда по дороге домой болела голова, иногда хотелось заказать еду вместо готовки, иногда она приходила и полчаса лежала на диване, ничего не делая. Рабочая усталость не превратилась в священное доказательство независимости. Она просто стала частью жизни.

Зарплаты хватало.

Не на прежний загородный дом.

Не на привычку Вадима заказывать дорогие поездки, не глядя на цену.

На обычную жизнь — да.

Коммунальные платежи.

Продукты.

Одежду.

Подарки внучке.

Поездку, которую они с Михаилом планировали на осень.

И главное — на возможность купить что-нибудь, не представляя заранее выражение лица человека, который считает расходы.

Поначалу Татьяна замечала это почти в каждой покупке. Выбирала пальто и думала: Вадим сказал бы, что дорого. Покупала хороший кофе и вспоминала, что раньше он заказывал другой. Потом внутренний голос бывшего мужа становился всё тише. В какой-то момент Татьяна обнаружила, что купила новую кофемашину, привезла домой, поставила на кухне и только вечером поняла: ни разу не подумала, что сказал бы Вадим.

Это оказалось важнее самой кофемашины.

Дарья приехала в субботу с ребёнком и огромной сумкой, содержимое которой при каждом визите всё больше напоминало оборудование небольшой экспедиции. Сонечке было уже четыре месяца, она научилась держать голову, хватать всё, до чего дотягивались руки, и обладала невероятной способностью производить огромное количество вещей вокруг собственного маленького тела. Дарья ещё недавно смеялась над матерью за тревожность, теперь сама каждые пятнадцать минут проверяла, не холодные ли у ребёнка ноги.

— Сними с неё носки, — сказала Татьяна, пока дочь пыталась засунуть девочку в очередной комбинезон. — Тут тепло.

— У неё ступни холодные.

— У младенцев часто холодные.

— Откуда ты знаешь?

Татьяна посмотрела.

Дарья сама рассмеялась.

— Господи. Прости.

— Ничего.

— Я иногда забываю, что ты уже одного младенца вырастила.

— Причём довольно успешно.

— Спорный вопрос.

— Уходи.

Дарья положила Сонечку на большой плед в гостиной.

Девочка сразу попыталась перевернуться, не смогла и сердито замахала ногами.

Татьяна села рядом.

Каждый раз, когда брала внучку, вспоминала Дарью. Не специально. Просто руки знали то, чего голова давно не помнила: как поддерживать шею, как держать бутылочку, какой звук означает настоящий плач, а какой — недовольство. Некоторые движения возвращались из прошлого без разрешения.

Дарья наблюдала.

— Ты с ней совсем другая.

— Какая?

— Спокойная.

— Я с тобой была нервная.

— Вот.

— Первый ребёнок.

— А теперь ты бабушка-профессионал.

Татьяна улыбнулась.

— Не дай бог.

После рождения Сонечки их отношения действительно стали ближе, но не потому, что ребёнок магически исправил старые раны. Иногда Дарья всё ещё вспоминала годы Галины Павловны. Один раз, когда Татьяна не смогла приехать помочь с ребёнком из-за рабочей встречи, дочь резко сказала: «Ну да, работа опять важнее», — и обе сразу поняли, откуда взялась фраза. Раньше они бы поссорились. Теперь Дарья через несколько минут перезвонила.