Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 72 – Ксения Соболева

В комнате свекрови пахло закрытым окном, пылью и едва уловимым старым кремом для рук, которым Галина Павловна пользовалась всю жизнь. Татьяна распахнула шторы, открыла форточку и несколько минут стояла возле окна, пока холодный воздух входил внутрь и шевелил край тюля. За садом уже желтели верхушки деревьев, на влажной траве лежали листья, а вдоль дорожки садовник оставил несколько чёрных мешков, которые Вадим обещал вывезти ещё два дня назад. Обычная осень. Галина Павловна любила её значительно меньше весны и каждый год, ещё до болезни, говорила, что с первым жёлтым листом организм человека тоже начинает готовиться к смерти. Татьяна смеялась и отвечала, что если следовать этой логике, свекровь ежегодно умирала с сентября по апрель и всякий раз успешно воскресала к майским праздникам. Галина Павловна сердито отмахивалась, но на следующий год повторяла ту же фразу.

Первую коробку Татьяна поставила возле шкафа и начала с одежды. Часть вещей давно была непригодна ни для кого: растянутые домашние кофты, ночные рубашки с пятнами, шерстяные носки, которые она сама покупала, потому что у старухи постоянно мёрзли ноги. Хорошие платья и пальто Татьяна складывала отдельно, собираясь позже спросить Дарью, не хочет ли та оставить что-нибудь на память. В одном из карманов старого серого жакета нашлась карамелька, прилипшая к подкладке. Галина Павловна таскала сладости тайком даже после того, как врач строго ограничил сахар, и до последних лет обладала удивительной способностью прятать конфеты в самых неожиданных местах: в наволочках, коробках из-под обуви, между страницами молитвенника, хотя в церковь почти не ходила. Однажды Татьяна обнаружила целый пакет шоколадных батончиков в корзине с чистым бельём и устроила свекрови настоящий допрос. Та выслушала, дождалась, пока невестка закончит, и спросила, не собирается ли та вызвать полицию. Обе тогда смеялись так громко, что Вадим пришёл из кабинета выяснить, что случилось.

Воспоминание оказалось тёплым и не имело никакого отношения к разводу. Именно поэтому Татьяна позволила себе задержаться в нём чуть дольше, присев на край кровати с карамелькой в ладони. За последние недели Галина Павловна слишком часто превращалась в доказательство против сына: сколько Татьяна не спала, когда Вадим отсутствовал, что говорила Кира, в какой момент болезнь матери стала для мужа удобной причиной отложить развод. Это было несправедливо по отношению к самой старухе. Она не просила использовать себя ни одной стороной. Болела как умела, злилась, забывала, иногда благодарила, иногда обвиняла Татьяну в совершенно диких вещах и в ясные дни мучительно стыдилась собственной беспомощности. Если бы всё можно было вернуть назад и заранее знать, чем закончится брак, Татьяна всё равно не отправила бы Галину Павловну из дома только ради того, чтобы у мужа исчезло удобство. По крайней мере, ей хотелось так думать.

Свекровь вошла в её жизнь задолго до того, как стала старой и беспомощной. В первые годы брака отношения были непростыми, но не потому, что Галина Павловна невзлюбила невестку. Скорее наоборот: она слишком быстро решила, что Татьяна теперь принадлежит семье, а значит, её можно воспитывать наравне с сыном. Могла прийти без предупреждения, переставить баночки на кухне, объяснить, что маленькую Дарью слишком тепло одели, и однажды при гостях заявила, что молодой хозяйке неплохо бы научиться нормально печь пироги. Татьяна тогда два дня не разговаривала с Вадимом за то, что тот рассмеялся вместе со всеми. Через неделю Галина Павловна появилась с пакетом муки и заставила невестку два часа возиться с тестом, а когда пирог снова получился почти несъедобным, без всякой иронии объявила: «Ну и чёрт с ним. Будешь умная вместо хозяйственной». После этого больше к выпечке не возвращалась.