Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 79 – Ксения Соболева

— Не «что-то делать», — раздражённо поправил Вадим. — Организовывать другой уход, искать постоянного человека, возможно, пансионат. Для неё это был бы огромный стресс.

— Для неё.

— Да.

— А для тебя?

— При чём тут я?

Татьяна вдруг тихо рассмеялась.

— Невероятно.

— Что?

— Ты сейчас всерьёз спрашиваешь.

— Я пытался защитить мать.

— Нет.

— Да.

— Нет, Вадим. Ты пытался сохранить удобный порядок.

Он побледнел.

— Это уже оскорбление.

— Ты шестнадцать месяцев жил с любовницей и женой, потому что жена ухаживала за твоей матерью.

— Я не жил с Кирой.

— Не цепляйся к слову.

— Я и не цепляюсь. Я объясняю, что отношения были сложнее, чем ты сейчас рисуешь.

— Тогда нарисуй сам.

Вадим стиснул зубы.

— Я работал. Я обеспечивал этот дом. Оплачивал маме лучших врачей. Ты ухаживала за ней лучше любого постороннего человека, и она тебе доверяла. Да, я считал неправильным разрушать эту систему в момент, когда она умирала. Если хочешь назвать это удобством — называй.

Татьяна почувствовала, как в голове всплывает больничная фотография. Она спит сидя у окна. Вадим где-то на съёмке. Возможно, с Кирой.

— Я просила тебя оставаться с ней, — сказала она.

— И я оставался иногда.

— Иногда.

— У меня была работа!

— А у меня была жизнь.

— Которую ты сама выбрала!

Последняя фраза ударила по комнате.

Они оба замолчали.

Татьяна смотрела на мужа.

— Повтори.

Вадим отвёл глаза.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Повтори.

— Ты сама приняла решение уйти с работы и заниматься мамой.

— Потому что она не принимала сиделок.

— Мы могли искать дальше.

— Ты искал?

— Мы искали вместе.

— Я звонила в агентства.

— Потому что лучше разбиралась.

— Я ездила смотреть пансионаты.

— Я ездил с тобой.

— Два раза.

— И что ты хочешь доказать?

Татьяна почувствовала, как руки начинают дрожать, но не от слабости.

— Что всякий раз, когда нужно было сделать что-то неприятное, ты говорил, что я справляюсь лучше.

— Потому что это было правдой!

— И поэтому можно было заняться Кирой.

Вадим ударил ладонью по столу. Не сильно, скорее от бессилия. Старый телефон подпрыгнул.

— Хватит! Я не бросил мать! Я обеспечил ей всё, что было нужно!

— Кроме сына ночью.

— Не начинай это снова.

— Кроме сына в больнице.

— Я приехал на следующий день!

— Кроме человека, который скажет жене: «Сегодня ты спишь, а я разберусь».

— Потому что ты всё равно не могла спокойно лечь и спать! Ты проверяла каждую сиделку, каждого врача, каждый чёртов стакан воды!

Татьяна остановилась.

Вадим тяжело дышал. Его раздражение наконец сорвало последние аккуратные формулировки.

— Я не могла, — согласилась она. — Потому что если я не проверяла, проверять было некому.

— Это неправда.

— Хорошо. Тогда последний вопрос.

— Господи.

— Если бы я тогда сама сказала, что ухожу от тебя, что бы ты сделал?

Вадим нахмурился.

— Что?

— Представь. Шестнадцать месяцев до смерти мамы. У тебя уже Кира. Я прихожу и говорю: Вадим, я больше не хочу быть твоей женой. Завтра собираю вещи и ухожу. Что дальше?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Что ты хочешь услышать?

— Ты бы сократил работу?

— Я не мог.

— Нашёл постоянную сиделку?

— Разумеется.

— А если мама выгнала бы её через неделю?

— Искали бы другую.

— Ты?

— Тань…

— Ты?

Он отвернулся.

— Отвёз бы её в пансионат?

— Если бы не осталось вариантов.