Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 94 – Ксения Соболева

Татьяна почувствовала, как старое раздражение поднимается изнутри, но на этот раз заставила себя не отвечать сразу. Перед ней сидела не Кира и не Вадим. Дочь. Беременная, уставшая, напуганная распадом семьи и, наверное, действительно уверенная, что говорит разумные вещи.

— Что для тебя значит нормально? — спросила Татьяна.

Дарья замялась.

— Без публичной войны. Без грязи. Чтобы вы договорились о доме, деньгах и перестали через журналистов…

— Я ничего не говорила журналистам.

— Я знаю.

— Тогда почему говоришь «вы»?

— Потому что со стороны это уже выглядит как конфликт.

Татьяна медленно кивнула.

— Со стороны.

— Мам, публикация уже была. Ты написала в телевизионную компанию, они приостановили материалы. Папа говорит, из-за этого может сорваться проект.

— И?

Дарья подняла глаза.

— Ничего. Просто это его работа.

— Его работа использует моё имя.

— Он готов исправить формулировки.

— После того как опубликовал без меня.

— Да, это было неправильно.

Татьяна замерла. Раньше Дарья не говорила этого настолько прямо.

— Но, — продолжила дочь, и маленькая надежда сразу исчезла, — теперь это уже произошло. Можно либо дальше воевать из-за того, кто первым сделал неправильно, либо исправить.

— Для тебя согласиться на его версию — это исправить?

— Не на всю. На компромисс.

— Какой?

— Например, не писать про измену.

Татьяна посмотрела на дочь.

Дарья отвела взгляд.

— Вот зачем ты приехала, — сказала Татьяна.

— Нет.

— Затем.

— Мам, я хочу, чтобы вы перестали делать друг другу хуже.

— Я пока почти ничего ему не сделала.

— Ты можешь.

Татьяна откинулась на спинку стула.

— Опять папа боится, что я разрушу ему карьеру?

— Он не просил меня так говорить.

— А кто просил?

— Никто!

— Тогда почему это звучит уже второй раз?

Дарья раздражённо провела ладонью по лбу.

— Потому что я сама это понимаю. Если сейчас вся страна начнёт обсуждать, что он почти два года встречался с Кирой, пока ты ухаживала за бабушкой, что будет с его программой?

— Наверное, именно то, что бывает с программой человека, который учит других красиво разводиться и сам почти два года изменяет жене.

— Вот! — Дарья резко подняла руку. — Вот об этом я и говорю. Ты хочешь наказать его.

Татьяна почувствовала, как внутри всё становится холоднее.

— Я хочу говорить правду о себе.

— Это не одно и то же?

— Нет.

— Иногда одно.

— Для твоего отца удобно, чтобы одно.

Дарья отодвинула чашку.

— Я не защищаю его.

— Сейчас защищаешь.

— Я защищаю нас всех!

— От чего?

— От того, что всё развалится окончательно!

Последняя фраза прозвучала громче, чем весь предыдущий разговор. Дарья сама испугалась собственной интонации и прижала ладонь к животу. Татьяна мгновенно напряглась.

— Всё нормально?

— Да. Просто она толкнулась.

— Может, приляжешь?

— Не надо.

Татьяна всё равно встала, принесла воду, поставила рядом. Дочь сделала несколько глотков, немного успокоилась. После этого обе долго молчали.

— Что именно ты боишься потерять? — спросила Татьяна тише.

Дарья смотрела в стакан.

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Папу.

Ответ был простым.

Татьяна не ожидала.

— Он никуда не исчезает, — сказала она.

— А если после всего вы заставите меня выбирать?

— Я не собираюсь.

— Сейчас нет. Потом будете.

— Почему ты так думаешь?

Дарья горько усмехнулась.

— Потому что всё уже идёт туда.