Книга Когда любовь меняет адрес, страница 23 – Марина Исайр

— Алиса, не надо.

— Мне нужно услышать.

— Вам кажется, что один честный ответ всё изменит. Ничего он не изменит. Только окончательно разрушит то, что ещё осталось между мной и братом.

— Даниил уже всё понял.

— Понять и принять — не одно и то же.

Максим подошёл к двери и открыл её. Жест мог показаться холодным, если бы пальцы, державшие ручку, не побелели от напряжения.

Я вышла, не добившись признания. Только теперь оно уже не требовалось. Несказанные слова остались между нами и звучали громче любых прямых объяснений.

Следующие месяцы мы существовали рядом, продолжая соблюдать придуманную Максимом дистанцию. Иногда мне казалось, что она нужна уже не Даниилу, а ему самому. Старший из братьев умел выдерживать почти любое давление, но рядом со мной почему-то выбирал отступление.

Даниил постепенно снова начал разговаривать с ним по работе. Их голоса порой доносились из переговорной: спокойный голос Максима, более живой — Даниила. Ни прежних шуток, ни привычных перебранок я не слышала. Вне офиса они почти не встречались.

Елена Александровна ничего не спрашивала. Лишь однажды позвонила мне по рабочему вопросу, а в конце тихо сказала, что давно не может собрать сыновей за одним столом. Я не знала, что ответить, и она поспешила сменить тему, словно сама пожалела о признании.

К декабрю завершалась работа над загородным комплексом. Перед сдачей оставалась последняя проверка: документы, технические помещения, замечания управляющей компании. Ехать должны были мы втроём.

За день до выезда Даниил появился в моём кабинете. Он не садился, только остановился возле стола и сообщил, что утром Максим заберёт меня у дома.

Я подняла голову от отчёта.

— А ты?

— Встреча с банком. Постараюсь закончить к обеду и приеду следом.

— Даня…

— Не надо. Завтра у нас работа. Максим проверяет техническую часть, ты закрываешь документы, я приезжаю позже. Постарайтесь хотя бы несколько часов не мучить друг друга молчанием.

На следующее утро Максим ждал возле подъезда.

Снег ещё не шёл, но небо было низким, тяжёлым, и фонари отражались в сером воздухе размытыми пятнами. Максим вышел из машины, забрал мою сумку и открыл передо мной дверь.

Мы обменялись сдержанными приветствиями, словно не было разговора в его кабинете и фразы, после которой я несколько ночей почти не спала.

Первые полчаса нас спасала работа. Мы обсуждали документы, спорили о сроках устранения последних замечаний, проверяли список вопросов для управляющей компании. Потом темы закончились, и в машине осталось только ровное гудение двигателя.

Я включила радио, больше ради чужих голосов, чем ради музыки. Максим почти сразу убавил звук, а потом выключил совсем.

— Мешает сосредоточиться.

— На пустой трассе?

Он кивнул на лобовое стекло.

Пошёл снег.

Сначала лёгкий, редкий, почти красивый. Белые точки быстро таяли на стекле, и дорога ещё оставалась чистой. Через полчаса ветер усилился, поля по обеим сторонам исчезли за серой пеленой, а дворники начали двигаться быстрее.

Максим держал руль обеими руками и не отрывал взгляда от трассы. Иногда я замечала, как напряжены его плечи. Мне хотелось сказать что-нибудь обычное, безобидное, спросить о работе или матери, но любое слово казалось слишком личным после стольких месяцев молчания.