Книга Мой самый лучший, страница 87 – Елена Мартин

— Что за цирк ты устроила девочка? — развязано спрашивает Беликов.

— Вы сейчас получите деньги, что одолжили Марии Алексеевне, и поставите подпись об этом. И больше ни на шаг не подойдете к ней, — пробасил Максим.

— А ты кто?

— Тебе какая разница. Старший брат, допустим. Такой вариант устроит?

— Брат? — переспросил Беликов. — Которого до некоторых пор почему-то на горизонте не наблюдалось.

— Тебя это не должно волновать. Мы приехали по общему вопросу, Михаил, — Максим жестом показал передать конверт.

Я сделала несколько уверенных шагов к Беликову и протянула конверт с деньгами.

— Пересчитывай! — зло произношу и возвращаюсь на место, где стояла.

— Не советую даже на сотню метров к ней приближаться. Свое получил, — грозно добавил Максим.

Помощник Беликова нервно сплюнул на асфальт и вернулся в салон автомобиля. Я вцепилась в ручку своей сумочки, чтобы было не видно, как дрожат руки от волнения.

Время растянулось на бесконечно долгое, пока Беликов пересчитывал купюры. Я достала из папки распечатанный лист бумаги. Надеюсь, эту страницу своей жизни я перевернула.

— Поставьте подпись, Михаил. Мы в расчёте, — ветер ударил лицо и отбросил длинные локоны.

Я выдохнула и оперлась руками о черное авто, как только машина увезла Беликова и его белобрысого верзилу.

— Вам плохо, Мария? — Максим навис надо мной.

— Хорошо, — со смешком отвечаю. — Как будто гора упала с плеч. Еще не верю, что больше не увижу этого урода.

— Если увидите, знаете, куда звонить. Садитесь в машину, мы вас отвезем домой.

— Я дойду сама, — устало отказываюсь.

— Нет-нет, — возразил Максим. — Велено высадить у вашего дома.

Всю дорогу я бесцельно рассматривала город за окном. Было грустно и радостно одновременно. Поломанная жизнь выровнялась в одном месте, а в другом…

Я взглянула на окна нашего дома, и сердце отчаянно забилось. В окнах над нами горит свет. Кирилл здесь? Я обернулась и ищу глазами дорогой автомобиль Тухманова. Лестничный проём пролетаю на одном дыхании и пытаюсь отдышаться перед дверью. Даже не знаю, что скажу ему, главное — увидеть его…

Нажимаю звонок и прикусываю губу. Скажу всё как было и огорошу новостью о беременности. Не может Кирилл бросить меня!

Дверь открывается настежь, и в проёме появляется красивая девушка в модном пуховике.

— Это вы по объявлению? — с лёгкой улыбкой проговорила девушка.

— Объявлению? — повторяю растерянно.

— По продаже квартиры? Хозяин квартиры выставил свою недвижимость на продажу.

Обвожу взглядом пустые стены и прикрываю лицо рукой.

— Простите… Я, кажется, ошиблась дверью… — резко разворачиваюсь.

Слёзы пробегались по щекам. Я с трудом прошла лестничный пролёт и прислонилась к стене. Я-то знала, что всё закончилось, но почему-то эта короткая фраза риелтора поставила жирную точку, ту, что я пока не могла сделать.

Тухманов сам поставил её. Окончательно и бесповоротно. И отчалил в свою счастливую жизнь.

Когда-нибудь я буду вспоминать эти дни с лёгкой улыбкой, но сейчас внутри всё обрывалось и горело от обиды за поломанную жизнь.

— Софа! — я склонилась над кроваткой, в которой агукает моя дочь.

Не знаю, на кого из нас будет похожа София Латунова, но ярко-синие глаза точно унаследовала от Тухманова. Мое маленькое счастье и смысл жизни.

В «Арт. Студии» Коврюгин снова пошёл мне навстречу, и уже почти год я работаю в фирме удалённо, а с частными заказами наше финансовое положение с бабулей исправилось.

— Знаешь, сколько твоей матери ещё нужно доделать? — нежно трогаю пухлую щёчку и бросаю взгляд на свой ноутбук.

Я иногда позволяла себе вытаскивать из памяти короткую и счастливую осень с Кириллом. Осторожно покрутив счастливые мгновения, запечатывала их обратно. Они ещё трогали, больно резали там, где, казалось, остались грубые шрамы.

У меня новая жизнь — полная новых идей и планов. Часть уже исполнилась. Дизайнерский ремонт в квартире и скромное авто, взятое в кредит.

Софья Владимировна, конечно, бурчит на мой рабочий график, но пока это единственное правильное, что есть в моей жизни. Мои Софки и работа, на которые я трачу на свою всё своё время.

— Жизнь продолжается. Верно? — улыбаюсь, прикачиваю маленькую дочку.